Склеп представлял собой огромную круглую комнату. От каменного пола до мраморного потолка по стенам темнели погребальные плиты, испещренные именами. За ними покоились все умершие члены семьи с тех самых пор, когда колдуны пятьсот лет назад выбрали здесь место для Гнезда. Изменялся пейзаж, местность и соседи, мир преображался, много раз перестраивался дом, отдавая дань времени, даже в старинном склепе вместо земляных полов появились камни, но Вестичи никогда не покидали место, застолбленное предками. Его давным‑давно выбрала для них Сила.
В глубокой прямоугольной яме на голой земле лежало тело Луки, завернутое в белую простыню. Семья застыла по краям, Вражек встал во главе. Его глаза горели ярко‑алым пламенем, делая старика похожим на злобного демона. Все молчали, ощущая неловкость, и переглядывались, только Аида тихо всхлипывала, прижавшись к сыну. Эмиль придерживал локоть супруги с другой стороны.
– Ты прожила долгую жизнь в этом теле! – Вражек заговорил скрипучим потусторонним голосом, не похожим на его молодецкий басок, и все тревожно вздрогнули. – Отпусти его! Ты можешь выбрать любого из нас, ты можешь отказаться от нас! Мы, дети твои, преклоняем перед тобой колени!
– Выйди, верни истинное имя колдуна!
Темное помещение неожиданно залил белый неживой свет, ослепляющий и холодный. Поднялся ветер, взметнул одежды, не давая вдохнуть. Люди прищурились, не шелохнувшись.
Зак чуть скосил глаза и увидел, как над телом деда сверкает неясный силуэт. Душу охватил ужас, он и не понял, как со всей силы сжал во влажной ладони холодные тонкие пальчики Лизы, и та зашипела от боли. Сияние поднялось к потолку, и семья непроизвольно задрала головы. На каждом лице светились расширенные от восхищения глаза, в зрачках которых отражался свет. Сила окончательно вышла из умершего Хозяина, чтобы через заветное число дней подарить себя следующему избраннику.
Ее силуэт напоминал обнаженную фигуру прекрасной девушки с длинными растрепанными волосами, из тела вырывались острые лучи, что хотелось прищуриться. В душе каждого внезапно загорелось невероятное чувство любви и радости, желания преклоняться. Едва видное лицо улыбалось, а потом девушка вспыхнула и исчезла. В склепе стало невероятно темно, люди заморгали, и тот же момент тело Луки охватило жаркое пламя. Огонь уничтожил его за секунды, оставив лишь пепел да запах горелого. Вражек взмахнул руками, заставляя черные хлопья, в какие превратилось тело ведьмака, слететься в погребальную урну. Глаза Вражека потухли, превращаясь в человеческие, семья поднялась с колен. Огненный передал глиняный горшок Эмилю и тихо произнес:
– Его звали Горн.
У Заккери кольнуло сердце, когда он нечаянно услышал истинное имя деда, произнесенное вслух, ведь в течение жизни его скрывали даже от близких.
Когда семья поднялась наверх, то оказалось, что толпа не сдвинулась с места. Глаза всех жадно горели от ощущения витающей и пока свободной силы семьи Вестичей. Процессия медленно двинулась к дому, и снова ее возглавлял Эмиль.
– Ты мне чуть пальцы не сломал! – Недовольно ворчала Лиза, сжимая и разжимая кулак.
– Извини. – Пробормотал Зак.
Там, в темноте склепа, ему улыбалась сила – юная девушка, и она была прекрасна.
– Он красив. – Донесся до них с Лизой сдавленный шепоток.
– Да они все красивы. У них столько колдовской силы, что ее видно невооруженным глазом. – Неизвестные гостьи взахлеб сплетничали о семье.
– Но ведь он не чистой крови. – Зак тут же напрягся и непроизвольно замедлил шаг. В душе шевельнулась змейка злости.
– Да что ты? – Протянул второй голос.
– Не обращай на них внимания. – Пробормотала Лиза, похлопав брата по согнутой руке. – Они могут болтать, что угодно, но мы то знаем, что ты лучший из нас.
– Как ты не знаешь этой истории?! – Обрадовалась женщина и перешла на заговорщицкое бормотание. – Когда умер Хозяин Леонисий Вестич, его внук…
– Какой из них?
– Ах, ну, Эмиль, конечно же! Так вот, Эмиль нашел себе какую‑то человеческую женщину. Представляешь?
– Да, что ты? – Заохала сплетница.
Молодому человеку показалось, что его медленно и со вкусом обливают помоями. Он хотел прибавить шага, но не мог обогнать бредущего и убитого притворным горем отца.
– Да, да. Представляешь, обычную человеческую женщину. Лука пригрозил, что выставит его из семьи, тот и сдался. – Голос прозвучал в высшей мере ехидно. – Эта девчонка принесла в подоле и исчезла! Думаю, ее Лука… – она выдержала паузу, желая нагнать жуть, – это…
– Да, что ты? – Доверчиво отозвалась испуганная собеседница. – Думаешь, он ее убрал?
– Конечно. – Со знанием темы злословила сплетница. – Ведь мальчишка родился отмеченный силой. Представляешь? От‑ме‑че‑нный! – Повторила женщина по слогам, несообразительной собеседнице. – Он родился колдуном!
