Она гибко скользнула на дно ямы, готовая умереть, чтобы возродиться и получить истинное имя. Только после ритуала сила позволит девочке творить колдовство, светлое или темное, юная ведьма обязана сама решить.
– Готова ли ты, дочь моя? – Прогремел в гулкой тишине голос Грегори.
– Готова. – Твердо заявила девочка, лежа на ледяной земле и прижав руки к бокам.
Она, не отрываясь, смотрела в глаза Филиппа, ее кулаки судорожно сжимались, что побели костяшки пальцев. Каждому из них было страшно умирать, но только в первый момент. Филипп помнил свой ужас, нестерпимую боль, когда острое лезвие вонзалось ему в сердце, и от всей души сочувствовал малышке.
Грегори встал на колени и низко опустил голову, накрытую капюшоном, бормоча про себя слова молитвы. Он обращался к силе, чтобы та возродила его дочь своей благодатью.
В неясное мгновение мужчина резко вскинулся, в тусклом свете факелов сверкнуло острое лезвие, и сильная рука молниеносно вонзила острие в тело дочери. Из груди Снежаны вырвался сип, раздался общий испуганный вздох. Ритуальный кинжал дернулся назад, с него капала кровь, а на белой ткани сорочки проявилось кроваво‑красное пятно. Зрачки Снежаны расширились, делая радужку черной, в них медленно угасала жизнь.
А потом тело девочки медленно поднялось в воздух, безвольные руки свисали, волосы доставали почти до земли. Белое лицо казалось мертвым и заострившимся, утерявшим живые черты. Через мгновение девочка выгнулась дугой, вскрикнув от боли, и схватилась за сердце, глаза вспыхнули пониманием. Сила приняла ее жертву и подарила ей истинное имя.
Худенькая фигурка с острыми локтями обмякла, и Грегори ловко подхватил дочь на руки. Семья вздохнула с облегчением, напряжение спало, заменяясь радостными улыбками. Теперь в семье появилась еще одна ведьма.
Говорят, что нужно переспать тревожную мысль, и на следующий день голова проясниться. Но десятичасовой сон не смог унять бушующую внутри злость от встречи с Филиппом в метро, даже становилось непонятно, отчего меня душил гнев. По крайней мере, теперь дворняжка поймет, что я не слежу за ним, и мне нет до него никакого дела!
Я повторяла эти слова, стараясь в них поверить, и когда торопилась в институт, опаздывая на семинар по латыни. Увидев два спортивных автомобиля, черный и серебристый, припаркованные в обычном месте, непроизвольно я сделала круг и как воришка забежала в здание факультета с черного входа, ругая свою трусость последними словами.
Преподаватель встретил меня недовольным прищуром и снова сделал многозначительную пометку в своей толстой тетради. Подозреваю, он исписал все листы одними и теми же фразами: «Александра Антонова опоздала, исправила мою неточность, написала эссе без ошибок, исправила мою оговорку, ненавижу. Ненавижу, ненавижу!» Через толстые стекла очков глаза, казавшиеся крошечными точками, действительно искрились сильной нелюбовью.
В аудитории стояла тишина, одногруппники ломали голову над тестом. От тусклого света дневных ламп хотелось сощуриться, в большие грязные окна бился дождь, а через рассохшиеся рамы залетал сквозняк.
– Держите. – Когда я уселась на свободное место, передо мной лег листочек с вопросами. – Не забудьте указать номер задания. У всех осталось пятнадцать минут. – Громко оповестил преподаватель.
В кабинете раздались недовольные шепотки, студенты нервно заерзали на стульях. Мой сосед выглядел явно озадаченным, не написав ни слова. Он жалобно покосился на меня, почесав затылок, и в глазах читалась настоящая паника.
Указав номер, я посмотрела первый вопрос, относившийся к разделу грамматики, и тут же вывела ответ неразборчивым почерком, испорченным за три года учебы в медицинском институте.
Вопрос номер два. «Сегодня в восемь. Ресторан ты знаешь. Филипп» – прочитала я и изумленно моргнула. Вчиталась снова, подозревая, что схожу с ума.
– Слушай, что здесь написано? – Я толкнула соседа в локоть.
Тот пробежал глазами и прошептал: «Переведите фразу: Ученье – свет». Я тут же под диктовку написала высказывание на латыни.
– Спасибо.
– Антонова, прекратите помогать соседу! – Рявкнул преподаватель, сердито сверкнув очками.
– Это он мне помогает, забыла надеть линзы, – шустро соврала я, специально прищуриваясь, – строчки расплываются. – И заработала недовольное учительское фырчание.
Похоже, соседу действительно придется подсобить. Глянув в его тест, на чистом листе я, сокращая слова, вывела правильные ответы на вопросы, пододвинув его к парню.
