Аида, единственная поддерживавшая траур по деду и надевавшая черные наряды, с умиленным лицом следила за происходящим безобразием и насильно подкладывала картофельный салат, призванный стать коронным блюдом, но совершенно несъедобный. По ее приказу большой половник летал между тарелок, опрокидывая горсти клейкой массы на кусочки еды.
– Филипп, детка, – пропела Аида, – обязательно попробуй картофельный салат. Он просто чудо.
– Не хочется. – Филипп смотрел на сводного брата. – Сегодня не стоит наедаться.
– Тогда этот. – Все‑таки салатница подлетела, и большая ложка, измазанная в майонезе, шлепнула в середину белой тарелки порцию.
– Где ты сегодня был? – Вдруг резко спросил Зак, напряженно сжимая кулаки. – Ты пропустил занятия.
– Филипп! – Вскричала Аида и шлепнула сына, сидящего рядом, по руке. – Как ты собираешься магистратуру заканчивать? Последний год самый серьезный!
– Филипп у нас обычно приезжает от своих «Заек» под утро. На следующий день он всегда отсыпается. – Подсобила Лиза ехидно и краешком глаза покосилась на Снежану. Девочка тут же неестественно выпрямилась на стуле, уставившись в тарелку, на щеках вспыхнули красные пятна.
– Елизавета все отлично изложила, давайте лучше послушаем ее сплетни. Мои мало интересны. – Филипп улыбнулся так уничижительно, что у актрисы, не накрашенной, а потому выглядевшей очень юно, тут же поднялось настроение. В предстоящей этой ночью игре злой противник и побежденный являлись однокоренными словами.
– Кто она? – Тон, с каким Заккери задал сводному брату бестактный вопрос, звучал чрезвычайно категорично.
– Зак? – Филипп вопросительно изогнул бровь.
Брат неожиданно резко отодвинул стул и, швырнув салфетку, стремительно вышел из столовой. Снежана все больше краснела, в конце концов, девчонка соскочила со своего места и бросилась вон. Взрослые многозначительно переглянулись. Грегори недовольно покрутил нож и со злостью швырнул его в тарелку, что фарфор жалобно звякнул.
– Ну, спасибо тебе, Лиза! – Раздраженно пробормотал Филипп, вставая, и поспешил в холл.
Через распахнутую входную дверь парень увидел ярко вспыхнувший свет фар в темном дворе. Зак, захлебываясь бешенством, спасался бегством из Гнезда, и окрестности огласил злобный рокот его автомобиля.
Филипп усмехнулся, желая сводному брату хорошенько проветрить голову, щелкнул пальцами, и дверь с грохотом захлопнулась.
– Я хочу сегодня с вами! – Услышал он несмелый голосок Снежаны. Девочка стояла, прислонившись к стене, и в ее синих глазах застыла недетская тоска.
– И куда ты с нами сегодня собралась? – Развернулся к ней Филипп, небрежно сунув руки в карманы.
– У вас сегодня игра! – Она говорила очень тихо, чтобы взрослые, снова зашумевшие в столовой, не услышали.
– Какая игра? – Усмехнулся парень.
– Вы будете гоняться за демонами!
Он грубо схватил девочку за локоть и потащил в гостиную, где со стены на неразумных внуков посматривал Лука, на портрете изображенный в генеральском сюртуке конца позапрошлого века. Филипп сердито щелкнул пальцами, в комнате вспыхнула огромная хрустальная люстра под потолком, разукрашивая мебель и шторы разноцветными бликами.
– Кто тебе это сказал? – Он бесцеремонно встряхнул девчонку за плечи.
– Я подслушала разговор Лизы и Зака. – Снежана настырно задрала подбородок. – Я ведьма и могу участвовать в ваших играх.
– Подрасти сначала. – Уже спокойно посоветовал Филипп, отпустив ее.
– Тогда я попрошу Лизу! – Пригрозила ему в спину обиженная девочка.
– Безусловно, она тебя посадит в свою машину. – Съехидничал парень, уже захлопывая за собой дверь.
К одиннадцати, когда город утих, и улицы стали пустеть, он подъехал к знакомой стоянке у старинной церквушки. Теперь ее внешние стены обросли лесами, и строители сняли блеклые колокола в звоннице. Заккери и Максим приехали раньше, они не разговаривали и стояли каждый у своего автомобиля. Когда Филипп подошел, то сводный брат совсем отвернулся с наиграно безразличным выражением на смазливой физиономии. Он вел себя смехотворно, как обиженная барышня.
