– Извините. – Пробормотала я, привлекая внимание преподавателя.
Тот, не понимавший, почему примолкла группа, недоуменно оглянулся. Его брови изогнулись от вида моих рыжих волос, бровей, ресниц и задорных веснушек на лице. Мечтательно закатив глаза, он взмахнул толстым томиком и продекламировал:
– Осень все ближе, ближе,
– Да, да. Вячеслав Куприянов, «Стихи для рыжей девушки». – Протараторила я, не замечая его удивления (в моем Интернет дневнике только ленивый не написал этого стихотворения, когда я поместила свою фотографию для всеобщего обозрения), и без перехода добавила: – Мне бы с Филиппом Вестичем поговорить.
Группа мгновенно замолкла, переглядываясь. Я старалась даже не коситься в сторону парня.
– Это срочно! – Улыбка получилась еще смущеннее, а щеки залил румянец.
Что‑то произошло, атмосфера странным образом изменилась, и в аудитории после моей просьбы неожиданно сгустился воздух. Не знаю, прочувствовали ли подобное необъяснимое явление другие ученики. Преподаватель крутил головой, явно желая отказать. Краем глаза я заметила движение, ко мне стремительно подошел Филипп, невежливо схватив за локоть.
– Спасибо. – Пробормотала я учителю, а парень уже вытаскивал меня в коридор.
Стоило двери закрыться за его спиной, как я резко вырвалась и поспешно отошла на несколько шагов.
– Что? – С досадой спросил он.
Я обернулась, парень, прислонившись к стене, скрестил руки на груди. Выражение на красивом лице с четким профилем оставалось по‑прежнему вежливо безразличным.
– Послушай. – Набираясь смелости, я прикусила губу. – Я все поняла – ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Хорошо.
Филипп спокойно разглядывал носы своих ботинок, не проявляя никакого интереса к моим словам.
– Но в таком случае перестань меня убивать! – Прошипела я, надеясь, что нас никто не услышит.
– Не знаю, чем я тебе помешала? – Снова повторила я, дрожа от волнения. Ладони стали влажными, рука нервно заправила за ухо прядь рыжих волос.
– О чем ты говоришь? – Сморщился он.
По пустому коридору прошла парочка, что‑то обсуждавшая в полголоса. Мы замолчали, разглядывая друг друга, словно собирались подраться. Когда ненужные свидетели скрылись за углом, я продолжила, почти захлебываясь словами:
– Я говорю о том, что если ты не оставишь это, то уже завтра или послезавтра, а может через неделю я умру от очередного кровотечения. Наплевать на то, что произошло или не произошло между нами. Мне нужно только одно – оставь меня.
– Ты свихнулась. – Он действительно смотрел на меня с легким презрением, как на безумную.
– Ты считаешь, что я сошла с ума? Тогда что это?!– Я резко задрала футболку, демонстрируя почерневший след на ребрах, и тут же сердито одернула ее обратно.
Филипп изменился в лице, теперь в нем проступила жалость, смешенная с неверием.
– Тебя избили? – Он медленно приближался ко мне.
– Избили?! – Стараясь не повышать голоса и пятясь назад, пока не уперлась в стену, пробормотала я. – Ты прекрасно знаешь, что меня никто пальцем не трогал! Это ты, не отрицай! Ты пытаешься меня убить, синяки появились ниоткуда!
– Саша, – усмехнулся он одними уголками губ, – похоже, тебе пора проснуться. Я бы помог тебе, но не понимаю, что ты от меня хочешь.
– Я знаю, что это ты, и хочу, чтобы ты оставил меня в покое! – Рявкнула я и заговорила умоляюще: – Я совершила глупость, связавшись с тобой, хорошо, согласна. Но за ошибки не убивают, Филипп.
– Так. – Он остановился, спрятав руки в карманы. – Наш с тобой разговор походит на беседу слепого с глухонемым. Если я правильно понял, ты утверждаешь, что у тебя ниоткуда появились синяки, и думаешь, что я приложил к этому руку. Правильно? – Его лицо выражало досаду. – Так вот, Саша, пойди, разберись со своим приятелем, который тебя избил! Поняла меня? Не хочу тебя разочаровывать, но я не имею никакого отношения к твоим синякам! Если кто‑то тебя убивает, то это не ко мне!
Он резко развернулся на каблуках, а потом вернулся в аудиторию, яростно громыхнув дверью, что пробегавшая мимо студентка от испуга уронила на пол стопку книг. Я стояла у стены, как последняя дура, кусая до крови губы.
Отчаянная попытка договориться оказалась провальной, и все, чего мне удалось добиться, так это разозлить Филиппа. Оставалось только единственное средство – спасти себя саму.
Мне казалось, что в книге, пришедшей мне в видении, а потом второпях перелистанной, наверняка, найдется рецепт против порчи, насланной ведьмаком. Стараясь успеть до перемены, когда в читальный зал набьется народ, я торопилась в библиотеку. За спиной раздались поспешные шаги, а потом на плечо легла тяжелая рука. К моему изумлению, нагнав, меня остановил Заккери. Парень, коротко улыбнувшись, заправил мне ухо рыжую прядь и заглянул в глаза. В душе как‑то неприятно царапнуло.
– Я поговорить хотел. – Заявил он.
