– Расскажешь, что вчера произошло?
– Вряд ли. Это сложно объяснить, а еще сложнее понять.
– Замечательно. – Он говорил тоном, означавшим, что его демократичному подходу к воспитанию великовозрастных барышень пришел конец. – Почему ты сбежала от Паши?
– Он, кажется, кольца купил.
– Господи, Саша. – У мамы, вступившей в разговор, сильно осип голос, а на осунувшемся лице темнели круги под глазами. – Ты нас вчера очень сильно напугала, когда неожиданно исчезла. Мы все морги и больницы обзвонили. Думали, что с тобой опять… – Тут она осеклась и судорожно всхлипнула. – А потом к утру тебя приносит в бессознательном состоянии этот парень…
– Какой парень? – Насторожилась мгновенно я, чувствуя, как щеки заливает румянец.
– Высокий такой, темноволосый. Мрачный. У него очень необычные синие глаза. Он только сказал, что ты позвонила ему, и он привез тебя домой.
Мама сбивчиво описывала Филиппа, и у меня внутри стал опухолью разрастаться страх, такой сильный, что темнело в глазах. Я сжала кулаки, стараясь справиться с ним, но ужас побеждал, завладевая каждой клеточкой души.
– Ну, раз он так сказал, – пожала я плечами, едва сдерживая дрожь в голосе, – значит, так и было.
– Это из‑за него ты пыталась покончить с собой? – С нажимом спросил отец.
– Ага, – пробормотала я зло, – значит, версию с избиением вы отбросили!
– Я никогда не смогу причинить себе вред! – Мой голос взвился до крика, от обиды хотелось плакать. – Как я могу убить себя, когда только чудом выжила?!
В нашей страшно современной семье никто никогда не скандалил. Я никогда не мучалась проблемами переходного возраста, ведь любое проявление подросткового максимализма означало для меня сотню тестов и вопросов. Я не стучала по столу кулаком, пытаясь доказать свою независимость, подобное было чревато двухнедельными исследованиями и протоколированием в диссертацию. Посему родители, впервые увидевшие истерику, изумились.
– Шурочка?! – Прошептала мама и тут же прикурила заново.
– Дочь, – снова заговорил отец, – мы с мамой очень волнуемся. С тобой происходят странные вещи, которых ты не хочешь объяснять, только уходишь от ответов. Мы готовы верить тебе, но с каждым днем становится все хуже. Я не хочу давить, но пора рассказать правду, какой бы она ни была.
Он, как таракан, шевелил рыжими усами, находясь в сильно взвинченном состоянии.
– Я знаю, что вам это не понравится, но я хочу забрать документы с факультета. – Эта версия правды пришлась как раз вовремя.
