Он растерялся от ее крика, встал как вкопанный, потом развел руками.
- Ну, вот так. Я плохой. Я разве отрицаю. Зачем я тебе такой?
- Потому что я люблю тебя. Разве не понятно? - снова крикнула она. Руки от эмоционального перенапряжения задрожали, а по щекам покатились идиотские слезы. Они, наверное, растопили сердце мужчины, потому что голос его смягчился.
- Я тоже люблю тебя, - признался ей Виктор. - Инна, очень люблю. Просто... Я не знаю, как тебе это объяснить. Семья она важнее любви.
Семья? А Инна разве не семья? Нет, Инна не семья - он прав. У нее нет ребенка. Она просто сожительница и любовница, которую якобы любят. А семью не любят, но, тем не менее, она важнее. В ней живут, о ней заботятся, согревают теплом. Туда приходят каждый вечер, спрашивают как дела, целуют, улыбаются, смеются. Потом вместе ужинают. Смотрят телевизор, обсуждают новости, может даже спорят и немного ругаются. Но не любят. Нет, не любят. Любят Инну, которую почему-то, несмотря на огромную любовь, оставили одну. Бросили и не вспоминают, и даже не интересуются. Как она? Как она тут одна? Она - его любимая, и без него. Разве это не странно? Разве так любят?
- Любишь? Ты меня любишь? - зацепилась она за это глупое пустое слово. - Смешно! - Инна и в самом деле хохотнула. Коротко и жалко, смахивая при этом слезы. - Кто же так любит? Ты мне изменил и ушел. Это любовь, по-твоему?
- Да. Это любовь. Вот такая вот... Тебе не понять. Но... Я тебя люблю.
- Да уж, куда мне понять...
Понять такое сложно. Но, если честно, то очень хотелось верить этим глупым объяснениям. "Он любит, просто так получилось..." "Странно, извращенно, но любит".
Бред сумасшедшего!
"Хорошо. Пусть хотя бы так", - решила она. Зачем теперь эти упреки? Так они ни к чему не придут. Не стоит снова ссориться.
- Вить, не уходи, пожалуйста, - подошла к нему, пытаясь обнять. Получилось как-то скованно и неуклюже, потому что он сразу дернулся от нее, как от чумы, шарахаясь в сторону и оставляя Инку в недоумении.
- Инна, не усложняй, - он даже как будто озлобился из-за ее попытки притронуться к нему. - Ты...ты мне все равно уже этого никогда не простишь. И я тоже. Вообще, не вижу смысла цепляться за разрушенные отношения, - раздраженно закончил.
"Как это - нет смысла? Очень даже есть смысл. Любовь - это самый главный смысл. Зачем жить с нелюбимым человеком? Там же он почему-то решился на восстановление разрушенных отношений, почему со мной нельзя" - не понимала Инна.
- Я прощу, - уверенно пообещала она. - Вить, честное слово прощу. Я клянусь, что ни разу не вспомню и не упрекну. И к детям ты будешь ходить, и сюда пусть они приходят. Я буду рада им. Честно - рада. И Глебу тоже буду рада. Я буду его любить. Да я всегда его любила и люблю. Он хороший мальчик. Вить, ну не уходи. Раз ты меня любишь, я не понимаю, почему уходишь туда. Ты меня, значит, обманываешь? Я же люблю тебя.
Инна сама себе была противна с этим жалобно-просящим тоном. Так выпрашивать - это низко, но разве ради любви не стоит? Если это их снова сблизит, она готова его даже на коленях просить.
- Все! Хватит! Нет! - Виктор, занервничав, заметался по комнате. - Инна, нет. Прекрати. Это все. Все! У тебя опять истерика. С тобой невозможно разговаривать. Нам не надо больше разговаривать. Я вообще пришел..., - он развернулся, охватывая взглядом комнату, - я еще не все забрал. Кое-что осталось, - стал хватать какие-то забытые вещи и складывать их на стол.
Все!
Инка в бессилии плюхнулась на диван и, уткнувшись в ладони, заныла. Она не следила, что он забирает. Принадлежало ли это ему или ей, на данный момент не существовало никакой разницы. Ей, кроме Виктора, здесь ничего не было нужно. А он больше не смотрел на нее, ходил, шуршал, выдвигал, перекладывал. Наконец, упаковав все нужное в пару пакетов, он присел рядом и сам обнял Инну.
- Перестань. Не плачь. Все будет хорошо, - он прижал ее голову к своей груди и нежно, любя погладил. Так трепетно касаются только любящие люди, и так громко стучит только любящее сердце. Похоже, он на самом деле, ее любил, но это не мешало ему безжалостно ее добивать. Произносимые им слова, ядом проникали в сердце и медленно отравляли:
- Знаешь, если вдруг... Это тебе решать... Но лучше не порти себе жизнь, - советовал уверенно он. - Это... Зачем тебе это? Тебе не нужен ребенок. Я помогу и деньгами, и вообще, всем чем нужно. Ладно? Я, вообще, в любом случае помогу. Просто зачем тебе эти проблемы?
Проблемы? Нет никаких проблем, кроме того, что она уже умерла. Заживо. Вот так разом, вместе с тем, кого Виктор предлагал уничтожить. Некого уничтожать. Нет ни ребенка, ни ее. Они оба исчезли из этой жизни. Ее уже не существовало, но громкие рыдания почему-то продолжали вырываться из ее груди.
- И тебе стоит съехать с этой квартиры. Не вижу смысла тут оставаться. Ты не потянешь. Возвращайся к родителям. Хорошо? Я помогу с вещами и переездом. Со всем помогу.
"Квартира. Родители. Не потянет. Вещи. Переезд", - какие ничтожные вещи его волновали, когда он просто все в ней убил.
