— На какие шиши, Сань? — махнул рукой Валера и внезапно стал серьёзным. — Да и староват я для неё.
— А ты себя что, стариком считаешь? — усмехнулся я. — Ты себя в зеркале видел вообще? Тебе на вид чуть за тридцать, ну максимум разница десять лет, это вполне нормально.
— Я что-то даже не задумывался, сколько мне теперь лет, — снова заулыбался Валера. — Думаешь тридцать?
Он бесцеремонно повернул к себе зеркало заднего вида и уставился на своё отражение, так, словно видел впервые.
— А тебе как кажется? — спросил я, когда он вернул зеркало в прежнее положение.
— По крайней мере смотрюсь моложе, чем видел себя в зеркале в последний раз, — ответил Валера. Грусть с лица ушла и он, похоже, во всю предался мечтам.
— Валер, давай так сделаем, — начал я, когда мы уже подъезжали к больнице Обухова. — Я дам тебе денег взаймы на первое время, чтобы ты не чувствовал себя неимущим, а когда сможешь, тогда и отдашь. Уверен, что Кораблёв назначит тебе очень достойное жалование.
— А я-то как надеюсь, — вздохнул Валера, потом, спохватившись, добавил: — Да как-то неудобно, Сань!
— Неудобно шубу в трусы заправлять! — бросил я. — А мы с тобой друзья, поэтому очень даже удобно. Когда с делами закончим, заедем в банк, сниму наличку. А ещё я думал снять тебе квартиру на первое время.
— Я тебе так надоел? — спросил Валера, состряпав обиженную физиономию.
— Хочешь всю жизнь прожить в палате? Да ради Бога, — усмехнулся я, паркуясь возле больницы. — Короче, я тебе предложил, а ты думай пока сиди.
Я вышел из машины и направился к главному лекарю Питера с охапкой вопросов в кармане. Что-то я не додумался позвонить хотя бы секретарю, очень надеюсь, что мэтр на месте.
Мне несказанно повезло, и Степан Митрофанович оказался на месте, правда был занят беседой с каким-то пациентом. Пока я ждал, когда он освободится, мы мило побеседовали с Дмитрием Евгеньевичем, но чая с чабрецом, который он заварил при мне, попить не успели. Из кабинета Обухова вышла солидная дама с довольной улыбкой, кивнула на прощание секретарю, бросила подозрительный взгляд на меня и гордой каравеллой уплыла в незримые дали.
— Думаю, вы можете заходить, Александр Петрович, — сказал Дмитрий Евгеньевич, кивнув на дверь шефа. — Я тогда чай в кабинет принесу, он скорее всего тоже созрел.
— Спасибо, — улыбнулся я ему и встал с кресла. — Вы настоящий друг.
— Склифосовский, опять ты? — воскликнул Обухов, но, как мне показалось, с радостью в голосе. — Ты когда вообще работать-то успеваешь? Только и делаешь, что шастаешь ко мне в кабинет!
— И вам доброго дня, Степан Митрофанович! — сказал я, улыбнулась во всю ширину физиономии и усаживаясь на свой любимый стул. — Как поживаете?
— Твоими молитвами, — хмыкнул он. — Чего хотел? И не надо мне говорить, что соскучился.
— А почему это я не могут соскучиться? — вскинул я правую бровь и продолжая улыбаться. — Может быть мне вас не хватает, с вами всегда весело.
— Так, подожди, сейчас я лапшу с ушей сниму, как раз пообедаем, — рассмеялся мэтр. — Выкладывай, что там у тебя.
— Начну с меньшего, но важного. — сказал я. — Хотел уточнить по поводу Валерия Палыча. Хотелось бы более точно узнать, не осталось ли родственников, хоть не особо близких.
— Так тебе же лекарь мой сказал, что у него никого не осталось, — сказал Обухов, удивлённо вскинув брови. — Никто не интересовался ни телом, ни вещами.
— А эти самые вещи у вас сохранились? — поинтересовался я.
— Как знал, — покачал головой главный лекарь. — Вон там на стуле мешок видишь? Забирай.
— Отлично, спасибо, — улыбнулся я. — И документы есть?
— Всё там, — ответил он и махнул рукой в сторону мешка.
— Отлично, — кивнул я. — Тогда перейдём к следующему вопросу, по нарастающей. Я практически решил кадровый вопрос в госпитале, можем увеличить поток обучающихся вдвое. И тут у меня будет просьба, впишите туда лекарей Боткина и Знахарей Гартмана в первую очередь.
— Надеюсь тут нет коррупционной составляющей? — спросил Обухов, глядя на меня исподлобья.
— Избави Бог, Степан Митрофанович, — рассмеялся я, хлопнув рукой, но столу. — Только личные симпатии и чувство долга.
— А, ну симпатии — это хорошо, — улыбнулся он. — Я тогда и тех и других разделю на два потока, так и тебе удобнее будет и им не придётся на время обучения контору закрывать. Так тебя устроит?
— Вполне, — кивнул я.
— Я ведь правильно понимаю, это ещё не всё? — спросил Обухов, выжидательно глядя мне в глаза.
— Самый сложный вопрос — где брать преподавателей для университета, — сказал я. — Если я буду продолжать выбирать из лекарей Санкт-Петербурга, то клиники опустеют, будет кризис. Надо как-то выйти на масштаб губернии, а может и на соседние губернии.
— Думаешь, люди сорвутся с насиженных мест? — покачал головой Обухов. — Хотя, зачем мы будем за них решать, правда? Наше дело предложить, а там посмотрим. Ладно с этим твоим заданием я тоже разберусь. И вообще, дожили, Склифосовский! Ты приходишь давать задания мне, а не наоборот, это же безобразие!
