Катя уже начала улыбаться, а мама так и стояла молча, пытаясь понять, что происходит. Мне почему-то стало её жалко.
— Не, так справедливее будет, — покачал я головой, обошёл вскинувшего брови отца и отдал листок матери. — Держи, ты должна это прочитать первой. Правда я уже ознакомился.
Отец ухмыльнулся, но посмотрел на меня с пониманием. Мама бережно взяла пожелтевший от времени лист бумаги и аккуратно развернула, чтобы случайно не порвать. Быстро пробежав текст глазами, она закрыла рот рукой и не смогла сдержать слёз. Из её рук лист взял отец.
— Жаль, что завтра понедельник, — вздохнув сказал он. — Вроде и недалеко, но сегодня обернуться уже не успеем.
На настенных часах стрелки вытянулись, перечеркнув циферблат вертикальной линией. Действительно, пока доедем, уже стемнеет.
— Плевать! — сам от себя не ожидая выпалил я. — Одевайтесь и в машину, если сегодня не получится к ней попасть, найдём, где переночевать в Выборге.
— Саш, ну куда мы поедем? — спросила меня Катя. — Ты же уже спишь на ходу.
— Так давайте поедем на нашей машине, Николай за рулём будет, — предложил отец. Что меня порадовало, что он даже не подумал возражать в ответ на моё предложение.
— Да, Саш, — обрадовалась мама такому повороту событий. — Коля за рулём, а ты поспишь пока едем.
— Не надо Колю, — помотал я головой. — Это чисто семейное дело.
— Тогда давай на твоём микроавтобусе, но я за руль сяду, — предложил альтернативу отец.
— Давай сначала я за рулём, а если спать захочу, то ты пересядешь, — сделал я встречное предложение.
— Так, нельзя медлить ни минуты, — сказала мама и убежала, видимо переодеваться.
Катя и Отец в темпе последовали в том же направлении, а я отправился на кухню и попросил повариху собрать пару термосов с кофе и чаем.
— И выпечки какой-нибудь из того, что есть, Насть, — сказал я, когда она уже начала суетиться с термосами. — Бутербродов можно.
— Так я ужин почти приготовила, Александр Петрович, — сказала Настюха, не отвлекаясь от выполнения моего поручения и успевая по пути следить за сковородой. — Может подождёте чуть и я вам с собой всё упакую?
— А долго ждать? — спросил я, вдыхая носом ароматы, исходящие от шкворчащих сковородок.
— Минут двадцать или чуть больше, — ответила она, нарезая хлеб и буженину собственного производства.
— Как жаль, что у нас нет столько времени в запасе, — сказал я, вздохнув и проглотив слюну. Аппетит ещё не нагулял, но запахи стимулировали слюноотделение. — Давай то, что собрала и мы поехали.
— Эх, а я так старалась, — горестно вздохнула повариха, складывая припасы в пакеты и контейнеры.
— Ты всегда всё отлично готовишь, Насть! — сказал я, глядя ей в глаза и обворожительно улыбаясь. — Мы гордимся, что у нас такой чудесный повар, который балует нас каждый день кулинарными изысками!
— Да вы прямо засмущали меня, Александр Петрович! — отмахнулась Настя, глядя на меня исподлобья, но довольно улыбаясь, а щёки залились румянцем. — Держите вот.
Я забрал у неё уложенные в две сумки продукты, которых хватит наверно на пару дней, душевно поблагодарил и направился в прихожую, где уже одевались и обувались мои родители. Катя уже стояла возле двери полностью готовая к выходу и держала в руке перед собой тот самый листок бумаги.
— Ну, с Богом, ребята! — выдохнула мама, когда мы выезжали со двора.
Перистые облака пытались скрыть склонившееся к закату солнце, но у них это не получалось. Зато солнечный свет, заливающий вечерний Питер, обогатился золотом и багрянцем, раскрасив дома и дворцы в тёплые и откровенно жгучие оттенки. Ветерок был настолько лёгким, что едва колыхал локоны неспешно прогуливающихся без головных уборов красавиц и их кавалеров, ведущих своих прекрасных дам под ручку.
Машин на улицах не особо много, пробок нет и на Выборгское шоссе мы выехали довольно быстро. Склонившееся над Финским заливом солнце назойливо лезло в левый глаз, пришлось переместить в сторону защитный козырёк, чтобы лучше видеть озарённую золотистыми отсветами дорогу.
— Как-то немного страшно, — сказала мама.
— Что страшно? — спросил отец.
— Получается, что она примерно девяносто лет назад была полностью отрезана от родни, — задумчиво продолжила мама. — Захочет ли она сейчас с нами разговаривать? Сможет ли?
— Этого мы не узнаем, пока не попытаемся с ней поговорить, — справедливо заметил отец. — Но, сначала надо её найти.
— А что там искать, — вмешалась Катя. — Адрес же написан.
— Написан, — кивнул отец. — Я даже припоминаю, где находится эта набережная, бывал там когда-то давно. Но мне кажется, что там нет нечётных номеров домов, а здесь написано дом номер пять, без номера квартиры.
— Странно, — произнесла мама. — Может с тех пор что-то поменялось?
— Я так понимаю, что она дольше живёт по этому адресу, чем меня там не было, — пожал плечами отец. — То есть она уже там жила на тот момент. Может я что-то путаю, уже лет двадцать прошло.
— Скоро узнаем, — тихо произнесла мама. — Саш, ты как, не устал?
— Пока нормально, — покачал я головой.
