— Он покочевряжится, но согласится, — ухмыльнулся отец. — Вот увидишь. Тем более, что у тебя такой весомый аргумент, ты едешь людей спасать.
— Мне кажется, я буду спасать людей, даже если захочу спрятаться ото всех в дремучем лесу в землянке, — усмехнулся я.
— Там у тебя от пациентов вообще отбоя не будет! — рассмеялся отец. — Так что лучше не надо. Раз уж тебя в большом городе уже много кто знает, то там тебя будет знать каждая белка.
— И бурундук, — хихикнула Катя.
— Это точно, — улыбнулся я, накалывая на вилку последний кусочек жареного сала.
Илья с сегодняшнего дня начал вести приём сосудистых больных самостоятельно. На всякий случай он сделал временной интервал больше, чтобы не торопиться и не получать осложнений.
— Если что зови, — сказал я ему, когда мы встретились в коридоре.
— Очень надеюсь, что не пригодится, — улыбаясь сказал он. — Но твоё предложение буду иметь ввиду.
На том мы и разошлись по своим кабинетам.
Всё-таки плановый приём пациентов с определённой патологией — это не экстренный, когда приходят или привозят пациентов неизвестно с чем. Здесь приходится только уточнить по диагностической карте зону и степень поражения и начинать работать.
Удаляя атеросклеротические бляшки третьему подряд пациенту, я уже начал скучать по обычному приёму. Не хватает какой-то остринки что ли, чтобы было что-то непонятное, с чем надо разбираться. Немного разнообразия в последнее время вносили пациенты, приходившие на плановый осмотр через несколько месяцев после лечения новообразования. Но и в этом случае никакой загадки, все они проходили сначала через кабинет Образцовой и на диагностической карте были точно обозначены мельчайшие метастазы.
Чтобы не терять этот навык, я в обязательном порядке зону поражения сначала сканировал сам, потом только определялся с тактикой. Первично поражённый орган сканировал в обязательном порядке, даже если Анна Семёновна там ничего серьёзного не нашла. Мне же надо увидеть, в каком состоянии находятся воссозданные из рубцовых тканей стенки желудка, кишечника, протоков. Со временем рубцовые ткани стенок стали ещё плотнее и угрозы нарушения целостности я нигде не обнаружил, значит тактика мной была выбрана верная.
Я как раз проверял состояние созданной мной стенки сигмовидной кишки, где три месяца назад была огромная опухоль, перекрывающая просвет кишечника. Один сегмент мне не понравился в плане тенденции развития рецидива, и я собирался его повторно обработать, когда в кармане зазвонил телефон. Трубку я решил не брать, пока не закончу работать с пациентом, а когда женщина встала и начала одеваться, решил поинтересоваться, кто звонил.
Номер неизвестный, скорее всего это тот самый Соболев, про которого говорил отец. Пока я размышлял, он позвонил снова. Я нажал на кнопку ответа.
— Добрый день! Это Александр Петрович? — из динамика прозвучал бодрый голос, не подходящий, как мне казалось, для человека его возраста.
— Да, всё правильно, — подтвердил я.
— Это Соболев Василий Иванович, — сказал мужчина, подтвердив мои предположения. — Мне Пётр Емельянович рассказал, как вы провели выходные. Это же надо, как повезло жителям Никольского, что вы решили в гости приехать! Нарочно не придумаешь. У вас будет возможность заскочить ко мне в ближайшее время? Хотелось бы поговорить не по телефону.
— Могу пожертвовать своим обеденным перерывом, — сказал я, взглянув на часы. — В начале первого я буду у вас.
— Вот и отличненько! — воскликнул мужчина. — Вот и прекрасненько! Просто так будет проще, чем я притащу к вам на работу половину своей лаборатории. Жду вас с нетерпением, Александр Петрович! Торжественно обещаю, чай с меня!
Чтобы увеличить интервал свободного времени, я постарался принимать пациентов побыстрее, не затягивать время и медитировать на ходу. Старания дали результат, без четверти двенадцать я уже приехал в городское управление эпидемиологии и спросил у вахтёра, где мне найти Соболева.
На двери кабинета висела табличка «Лаборатория № 7». Я вежливо постучал в дверь и уже знакомый бодрый голос прокричал: «Входите!» Какого-то сложного футуристического оборудования в лаборатории не было. Пара химических шкафов, холодильники, термостаты, стеллажи с коробками банками, пробирками, несколько рабочих столов, за одним из которых сидел коренастый лысоватый мужчина с выраженной проседью на висках. Он припал к микроскопу и что-то сосредоточенно изучал. Потом отпрянул от окуляра и взглянул на меня.
— А похожи на отца-то! — воскликнул Соболев, вскочил с вращающегося лабораторного табурета и бодрым пружинистым шагом направился мне навстречу, продолжая меня разглядывать. — Ещё как похож! Ну, рад приветствовать, Александр Петрович!
Довольно улыбающийся мужчина лет пятидесяти на вид пожал мне руку обеими руками, потом заозирался, куда предложить мне сесть.
— Садитесь на мой стул, — он указал рукой на свой табурет, с которого только что встал. — Раз уж у вас получилось прийти чуть пораньше, тогда перейдём сразу к делу. Я ведь правильно понимаю, что вы оказались в деревне случайно?
