— Так в этот раз их вышло целое стадо и вели они себя как-то чудно, — заговорщицким шёпотом и широко распахнув глаза сообщила мне женщина. — Слоняются, как неприкаянные, скулят и нападают на всех. Обойдут всю деревню и уходят так же толпой. И, что самое странное, ни одной пропавшей курицы или утки! Вот ведь как! Чудные совсем! А я ж помню, когда Наташка у меня была ещё такая же, как сейчас Славик, — женщина кивнула на парнишку, стоявшего в сторонке, — эти лисы точно также вышли из лесу и было то же самое! Только тогда ещё моя мать была жива и сказала запереться внутри и неделю из дому не выходить. Так у нас тогда и не заболел никто, а у соседей похороны были и у тех, что справа и у тех, что слева. Вот и думай теперь, Сашенька, причём лисы или не причём! А собака наша померла тогда, похоронили, пришлось новую заводить.
— Не кормили неделю собаку, вот и сдохла! — встрял выросший из-под земли Соболев. — А вы из дому не выходили, вот и не заболели! Вот я ещё раз спрашиваю, при чём здесь лисы? Ох уж мне эти деревенские жители, всё они знают!
Женщина уставилась на него, сузив глаза и сжав губы. Я видел, как рука медленно сжимает лежавшее на диване полотенце. Внезапно хозяйка подорвалась с места и принялась гонять Соболева по комнате, как навозную муху, а я не удержался и начал хохотать, судорожно вдыхая воздух через респиратор. К моему веселью подключился стоявший в дверях Юдин. Потом наш эпидемиолог как-то умудрился проскользнуть мимо Ильи на кухню, а хозяйка остановилась перед преградой, пытаясь за респиратором разглядеть глаза моего напарника.
— Ты зятя моего спас, тебя не буду лупить, — сказала она так, словно делает одолжение. Потом требовательно добавила: — Пусти! Прибью этого жука навозного!
— Никак нет! — выпалил Илья и расставил руки, чтобы она не смогла проскользнуть вслед за «жуком». — Нам сказали его живьём брать, он нам ещё пригодится.
— Так кто ж его убивать собирается? — всплеснула женщина руками. — Я ж его только покалечить хочу!
— Тогда нам придётся его на руках нести, — возразил Илья, — мы и так уже устали, а работы ещё непочатый край.
— Ох, дура я старая! — женщина снова всплеснула руками, чуть не заехав Юдину по респиратору полотенцем. — Там же люди ждут! Бегите, сыночки, бегите! И жука этого гоните отсюда ко всем чертям! Вместе с его стекляшками.
— Прошу прощения, — вмешался я в разговор. — Разрешите Славик с нами пойдёт, он смотрю парень сообразительный, нам провожатый нужен, а то люди наших костюмов пугаются. Увидят своего, будут проще двери открывать.
Я обернулся на парня, а у того лицо светилось от счастья так, словно снова солнце взошло. В предвкушении выполнения особо важной миссии он уже переминался с ноги на ногу, готовый рвануть вперёд.
— Не побоишся? — спросила у него бабушка, на что парень помотал головой, а с лица так и не сходила улыбка. — Тогда надевай фуфайку и иди.
Парнишка проскользнул мимо наглухо перекрывавшего проход Юдина, словно того в дверях не было вовсе. Когда мы вышли в сени, Слава был уже одет и обут. В школу бы они так собирались. Соболев ждал нас во дворе, поодаль от крыльца и поближе к калитке. Парнишка с деловым видом вырвался вперёд и призывно махнул нам рукой.
— Идите за мной, господа лекари, — сказал парнишка, как командир свои бойцам. — В следующем доме у Бардаковых делать нечего, там никто не заболел, у Яндовицких тоже, а вот Черниковы точно болеют.
Славик указал на третий по счёту дом, и мы направились туда. Соболев настаивал, что надо обязательно зайти в дома, где не болеют, но я выразительно посмотрел на него, после чего он изменил своё решение.
— Ладно, я тогда сам туда зайду, анализы надо брать у всех для проведения исследования. Если у них есть вирус, а они не болеют, значит против вируса и у взрослых есть иммунитет. Вы, кстати, заметили, что та бабуля не заболела, а дочь с зятем при смерти лежали? Небось с прошлой эпидемии иммунитет остался, врёт она всё, что неделю из дому не выходили и никого не впускали.
— Вот анализ свой сделаете и видно будет, врёт она или нет, — сказал я и не дожидаясь следующей нескончаемой тирады отправился к Черниковым. Слава уже открыл калитку и ждал нас с Ильёй.
Дом, к которому мы подходили выглядел увеличенной раза в полтора копией соседних домов. Сразу видно, что хозяин рукастый и очень трудолюбивый. На интересное архитектурное решение не хватило образования, и он не стал мудрить, а просто построил традиционный для окрестностей дом, просто большой. Зато его украшали резные наличники и ставни, само крыльцо с резными перилами было произведением искусства. И так всё, что можно было увидеть во дворе, включая сарай, летнюю кухню и свинарник с курятником. Даже вход в погреб был украшен филигранной резьбой. Хозяин, видимо, трудился не покладая рук. А ещё ведь огород и живность.
Славик постучал в дверь и громко позвал хозяина дома по имени. Дверь открыл не мужчина с мозолистыми руками, каким я себе представлял рукодельника, а мальчишка лет десяти.
— Сашка, лекари из Питера приехали, родителей твоих спасать! — выпалил Славик мальчишке.
