— Да, Саш, пока, — он махнул на прощание рукой, и мы с Лизой пошли на выход.
Девушка молча везла тележку. Я попытался предложить свою помощь, аргументировав, что мой груз мне и везти, но она помотала головой и только покатила тележку быстрее. И опять ни слова. Но ведь я точно знаю теперь, что она не немая, почему тогда она не разговаривает? Ладно, ей виднее.
— Ну что там, рассказывай давай! — выпалил в телефон дядя Витя. Я, как и обещал, сразу позвонил ему, выйдя от Курляндского.
— Света, ты щас упадёшь! — выдал я, сам ещё не отойдя от потрясения.
— Чего? — раздался в динамике удивлённый голос Виктора Сергеевича. — Это не Света, а дядя Витя. Саш, ты в порядке? Может за тобой заехать? Ты где сейчас? Не на берегу Невы с камнем на шее?
Я заржал в голос от такого потока вопросов, как в телевикторине.
— Со мной всё в полном порядке, — заверил я, немного успокоившись. — Просто не отойду никак. Можете забыть о существовании того Готхарда Вильгельмовича, к которому привыкли за последние годы. Его больше нет. Это теперь вполне адекватный приветливый дядька. Кстати, он просил называть его дядей Готом, когда рядом нет посторонних, это нормально?
— Вернулся дядя Гот, — пробормотал Виктор Сергеевич. По голосу я понял, что он улыбается. — Это великое событие века. Надо отметить, ты не возражаешь?
— Очень искренне сожалею, но у меня уже были другие планы на вечер, — сказал я, глянув на часы. Время ещё было, но немного. И перенести эту встречу не получится, она сказала, что завтра уезжает. Правда не сказала куда. — Так что прошу меня извинить, но сегодня никак.
— Ладно, иди осуществляй свои планы, — вздохнул дядя Витя. — Может завтра тогда расскажешь подробности при встрече.
— Договорились, завтра расскажу.
Когда я припарковался неподалёку от храма Спаса на Крови, было ещё полвосьмого. Я решил воспользоваться свободным временем и прогуляться вдоль Екатерининского канала, который ранее я привык считать Грибоедовским. Лёгкий ветерок и приятные мелодии, доносящиеся от уличных музыкантов с Невского, помогли мне успокоиться и собраться с мыслями. Курляндский сегодня поразил до глубины души, такого человека уже можно называть хоть другом, хоть дядей.
Теперь предстоит ещё один разговор и не могу утверждать, что я к нему готов. Я медленно шёл в сторону Невского, потом обратно, купил семечек у бабульки возле магазина, покормил ими голубей, начал грызть сам, наплевав на культуру и приличия, мне сейчас было не до этого. Семечки успокаивают получше любого психотерапевта или мастера души.
Ко входу в собор я подошёл без пяти восемь и под одним из фонарей заметил знакомую одинокую фигурку. Это была Настя. Она смотрела в другую сторону и меня пока не видела. Мне почему-то показалось, что она сейчас выглядит какой-то особенно одинокой и несчастной. Тонкое пальто видимо не особо согревало, и она сжалась, стараясь согреться и перетаптывалась с ноги на ногу. Девушку надо срочно вести в кафе и поить горячим чаем.
— Привет, — сказал я, подойдя ближе. — Давно здесь стоишь? Я приехал полвосьмого, тебя ещё не было. Решил прогуляться.
— А я где-то без двадцати, — улыбнувшись сказала она. — Не рассчитала сегодня с одеждой. Впрочем, как обычно.
— Тут неподалёку видел очень уютную кофейню, — сказал я ей. — Пойдём туда, пока ты не превратилась в сосульку.
— Ты такой же заботливый, как и всегда, — сказала она, и мы пошли в сторону ожидающего нас тепла.
Я слегка вздрогнул, когда она взяла меня под руку, не ожидал. Не знаю, почувствовала она это или нет, но ничего не сказала и руку не убрала. Ну хорошо, ничего страшного и обязывающего я в этом не вижу.
Мы уселись за уютный столик в дальнем углу. Я сразу снял пальто и шляпу, повесив на стоявшую рядом вешалку. Настя по понятным причинам раздеваться не торопилась. При тусклом освещении маленьким бра на стене, она казалась её прекраснее, у меня аж дух захватило. Неужели это спустившееся с небес существо может находиться так близко от меня и смотреть на меня такими глазами. А какими глазами? Влюблёнными? Скорее да, чем нет.
— И далеко ты собралась уезжать? — спросил я, чтобы с чего-то начать разговор.
— Собиралась далеко, но теперь всё зависит от тебя, — сказала она и потупилась, делая вид, что изучает меню.
— Каким же образом? — поинтересовался я. Да я всё понимаю, но хочется же услышать.
— Это зависит от того, насколько я нужна тебе, — произнесла она еле слышно.
— Ну ты же понимаешь, что я сам не знаю, насколько сильно ты мне нужна, — сказал я спокойно, стараясь не выдавать эмоций.
— Добрый вечер, господа, что-то уже решили по заказу? — перебил наш разговор подошедший официант.
— Раф с халвой, — сказал я, не задумываясь, и тут же словил удивлённые взгляды Насти и официанта. Ну нет тут такого названия, забыл совсем. — Это заграничный рецепт, — выкрутился я и виновато улыбнулся. — В кофе добавляется взбитое молоко с протёртой халвой. Очень вкусно, рекомендую.
