— Я? — удивился я реально искренне, такого поворота событий никак не ожидал. — Но как, Степан Митрофанович? Мне же ещё госпиталь на ноги поставить надо и обучением заниматься, когда я буду всё это делать?
— А это уже ваша забота, Александр Петрович, — железным голосом сказал Обухов.
Гааз в это время, казалось, вот-вот лопнет от радости. Наверно считал, что в новых обстоятельствах мне будет ещё сложнее выполнить своё обещание и вероятность его выигрыша возрастёт с девяносто пяти до девяносто девяти процентов.
— Ну хорошо, — спокойно ответил я, пожимая плечами. — Родина сказала «надо». Значит так надо, сделаем.
Про комсомол я продолжать не стал и про партию, не поймут.
— Тогда этот вопрос считаю решённым, — подвёл итог Обухов. — На повестке дня остаётся только поиск виновных в заражении работников и осужденных колонии Ораниенбаум. Расследование будет вестись совместными усилиями с полицией. Наше участие обязательно, так как это не отравление ядом или газами. Человек, который вывел и вырастил, а потом доставил в колонию такое количество видоизменённого инфекционного агента, однозначно имеет отношение к медицине. Возможно, мы даже знаем его в лицо, и он ходит спокойно по городу. На этом наше заседание закончено, всем спасибо за внимание, о любых догадках по поводу возможного злоумышленника или группы лиц прошу немедленно докладывать мне лично или моему заместителю, Гаазу Анатолию Венедиктовичу.
Ха, этот злыдень похоже только выиграл, что его дружбана свергли с вершины олимпа, теперь он заместитель главного лекаря, а соответственно и денежное пособие, и положение в обществе. А денежное пособие его в скором времени, то бишь через месяц, пополнит моё благосостояние, осталось лишь немного подождать и много поработать.
— Здорово ты его накрутил, — сказал Юдин с восхищённой улыбкой на устах. — А он так и не понял, что у него шансов ноль.
— Незнание возможностей оппонента не освобождает его от раскошеливания, — хмыкнул я. — Зато на этом фоне вопрос очень быстро решился, без долгих и нудных обсуждений. Он ведь теперь палки в колёса ставить не будет, а будет просто наблюдать, как мы стараемся, а у нас один хрен ничего не получится.
— В смысле, не получится? — испуганно посмотрел на меня Илья.
— Это я его мысли озвучил, — улыбнулся я. — Так что не надо в компот помои лить, он ещё пригодится. Мы-то знаем, что это не так. Но для того, чтобы его не спугнуть, успехами сильно хвастаться не будем. Никаких восторженных докладов о повышении потенциала этих лекарей. Буду изображать тщетные попытки не ударить в грязь лицом. Устроим ему шоу, утрётся надолго.
— А если потом будет мстить? — нахмурился Юдин.
— Я его за язык не тянул и ни на чём не настаивал, у нас сотни свидетелей, — возразил я. — А если всё-таки надумает потом в тапки гадить, так потом этим же тапком по мягкому месту может и получить.
— Люблю я твой искренний оптимизм, Саш, — сказал Илья и покачал головой. — Даже иногда немного завидую.
— Могу поделиться, — предложил я.
— Давай, отрежь хотя бы небольшой кусочек, — хмыкнул Илья.
Сразу после заседания коллегии я повёл машину не в сторону госпиталя, там всё равно пока не ждут, а на Рубинштейна. Причём поехали мы туда всем составом. Буду осматривать свои новые владения, хоть и временные. Что вы там говорите? Не бывает ничего более постоянного? Ну, это мы будем посмотреть, как говорится.
Микроавтобус я припарковал возле соседнего здания. Скорее всего сотрудники клиники доберутся до места позже нас, поэтому мы немного подождём, хочу войти в клинику в их присутствии. Лекари долго себя ждать не заставили. Меньше, чем через десять минут к парадному входу клиники подъехал лимузин, из которого вылезло больше десяти человек, которые грустной вереницей потянулись внутрь. Главного лекаря я в лицо запомнил, его среди них не было. Могли бы человеку хоть дать возможность личные вещи из кабинета забрать. Мне нет смысла бояться, что он заберет что-то лишнее, моего там всё равно ничего нет, даже карандаша.
— Ну что, братцы, — улыбнулся я, обращаясь к коллегам и предвкушая интересное развитие событий сказал я. — Пойдём пообщаемся с местными?
— Может всё-таки поискать кусок арматуры? — с сомнением в голосе спросил Юдин.
— Не думаю, — покачал я головой. — Не пригодится.
Я выждал пару минут после того, как лекари вошли в клинику на Рубинштейна и только потом вышел из машины. В отличие от них, мы шли с гордым видом и задранным кверху носом, чтобы сразу было понятно, кто здесь главный.
Толпа лекарей так и стояла в холле перед регистратурой, они что-то горячо обсуждали. Увидев нас, они сразу замолчали и повернулись в нашу сторону. Выраженной враждебности во взглядах я не заметил. Из негативных эмоций я увидел лишь сомнение и недоверие у нескольких человек, остальные смотрели с интересом, а некоторые даже с надеждой. Мы остановились в нескольких метрах от них, это смотрелось, как сходка двух группировок, но драки точно не будет. Даже не буду им говорить, чья это теперь корова.
