— В общем и целом неплохо, — сказал Виктор Сергеевич, когда мы уже ехали на Фонтанку сорок. — Я думал, что они будут более рьяно выступать.
— Большинство поняло, что они не влипли на самом деле, а им предложили хороший выход из ситуации и развитие, — сказал я. — О них скоро не только окрестности клиники, а весь город заговорит. И наша с вами задача, чтобы говорили о них только хорошее.
— Может заедем куда-нибудь перекусить? — жалобно протянул Илья. — А то у меня уже желудок сводит.
— Некогда сейчас по ресторанам разгуливать, — строго ответил я, хотя и сам был голоден. — Дел невпроворот. Надо подготовиться к приёму первых обучаемых и подобрать хвосты по не долеченным пациентам, которых мы должны были принять, но не смогли. А обед я закажу с доставкой в комнату отдыха лекарей, вас пригласят.
— Как скажешь, шеф, — буркнул Юдин, надул губы и отвернулся к окну.
— Ну дуйся, Илюх, правда дел много, — сказал я ему и легонько ткнул в плечо. — По крайней мере у меня.
— Да у тебя их всегда выше крыши, — ответил он уже со спокойным и сосредоточенным выражением лица. — У меня вообще в голове не укладывается, как ты всё успеваешь.
Вернувшись в госпиталь, я первым делом заказал обед, а потом уже поручил Свете позвонить пациенту с множественными образованиями печени и тому, которому поставил болезнь Бехтерева. Гартману я позвонил сам и предложил приехать в ближайшее время. Все трое должны были прийти на приём во вторник, надеюсь эти два дня вынужденного сдвига им не сильно навредили.
Иосиф Матвеевич с супругой приехали первыми и очень удачно по времени, мы как раз успели пообедать, так что силы на борьбу с запущенным новообразованием в левом лёгком его супруги у меня было в достатке.
— Наслышан о вашей поездке, Александр Петрович, — сказал Иосиф Матвеевич, пожимая мне руку. — Проходи, Мая, располагайся.
— И что же люди говорят? — поинтересовался я, нажимая на педаль, чтобы стол поднялся до удобного для работы уровня. — Самому интересно. Вроде бы официальная информация ещё не должна была поступить в эфир.
— Да разное люди говорят, — хмыкнул Гартман. Но я-то вас знаю и фильтровать умею. Могу отличить брехню от правды. Вы молодец, Александр Петрович, такое дело провернуть в короткие сроки. А то, что некоторые говорят, что это именно вы виноваты в смерти тех несчастных, так это всё скоро развеется, когда поступит официально подтверждённая информация. Ведь если бы это было именно так, мы бы сейчас не встретились.
— Это уж точно, — хмыкнул я. — Надо же, оказывается я убийца.
— Я ещё самую дурь не озвучил, — замялся Гартман, раздумывая, стоит говорить или нет.
— Да говорите, чего уж там, — сказал я и не стал пока сканировать грудную клетку в ожидании шокирующей версии.
— Слышал разговор в продуктовой лавке, где я покупаю сладости к чаю домой, якобы Склифосовский полностью утратил свой дар и скрывает это, а пациенты умирают, так и не получив квалифицированной помощи, потому что верят ему и больше никуда не обращаются.
— Понятно, — вздохнул я.
Пожалуй, на сегодня с меня хватит новостей. Я приложил руку к грудной клетке Маи Абрамовны. Вроде всё на своих местах, никаких нежелательных патологических процессов не добавилось, даже наоборот. Через освобождённые от тканей образования бронхи уже лучше проходил воздух и лёгкое хоть и немного, но начало расправляться и функционировать. Проверил и мозг. Там, где был метастаз, полость уже почти спалась, скопление жидкости незначительное, признаков сдавления мозгового вещества нет.
Значит продолжаем в том же духе, уничтожая основной очаг, остальными метастазами займусь потом. Планомерно уничтожая патологические ткани, я заострял внимание не только на том, что я удаляю, но и как я это делаю, прислушивался к своим ощущениям, размерам и мощности потока магической энергии, проходящие рядом сосуды и мелкие бронхи. Уже стал замечать, что постепенно у меня получается всё лучше. Когда лекари с Рубинштейна будут заниматься этим регулярно, то в искусстве удаления новообразований они и меня быстро переплюнут, я же не только с этим работаю и то вижу прогресс. Надо будет поделиться с ними всеми тонкостями своих ощущений во время процедуры. Возможно как-то отобразить это и в книге.
Когда уровень ядра снизился ниже половины, я остановил процедуру. От образования осталось уже меньше половины первоначального объёма. Прекрасно. Значит мне всё это удалять не до осени, а до лета точно справимся, а скорее всего и раньше.
— Как себя чувствуете, Мая Абрамовна? — спросил я, опуская стол в исходное положение, удобное для пациента.
— Немного подташнивает, и голова кружится, — сказала она, попытавшись встать, но в итоге снова легла обратно.
— Давайте-ка вы сегодня тоже в палате побудете, — предложил я тоном, не терпящим возражений. — Покапаем и понаблюдаем.
— Я полностью в ваших руках, Александр Петрович, — ответила пациентка. — В отличие от трепящих языками на улице, я вам полностью доверяю.
— Мне заехать за ней после работы? — спросил Гартман, даже не собираясь со мной ни о чём спорить.
