Я отошёл от пациента, дав возможность ознакомиться с редко встречающейся патологией остальным. У Юдина глаза чуть на лоб не вылезли, он явно такое раньше никогда не видел. С советами я пока не лез, а вот когда по моей просьбе Катя погрузила пациента в глубокий сон, теперь можно.
— Посмотри вот сюда, — сказал я Дмитрию Ефремовичу, положив свою ладонь поверх его. — Совсем рядом проходит сегментарный желчный проток. Обработай магическим потоком все эти мыльные пузыри, чтобы они утратили жизнеспособность, а потом соедини полость с протоком.
— Понял, Александр Петрович, — довольно улыбаясь кивнул Сальников. — Отличная идея.
Я так и не убирал руку, наблюдая за процессом. После воздействия широким потоком, который я подпитал дополнительно своей энергией, мелкие пузыри внутри большого несколько деформировались, жидкость помутнела. Теперь можно выводить его содержимое, к чему и приступил Дмитрий Ефремович. Я заглянул в его заведомо слабое ядро, он работал на грани. Я с ним щедро поделился магической энергией и помог раздренировать эхинококковый пузырь в проток.
— Спасибо вам, Александр Петрович, — пробормотал смущённый Сальников. — Без вас бы я не справился. Наверно валялся бы сейчас здесь на полу.
— Ты просто торопишься, Дмитрий Ефремович, — сказал я, улыбаясь.
Сам не заметил, как переключился на привычное в прошлой жизни общение с коллегами, когда обращаешься на ты, но по имени и отчеству. Сальникова это не смутило.
— Я понимаю, что ты хотел сейчас показать, как ты умеешь, — сказал я и по-дружески похлопал его по плечу. — На будущее смотри, как себя ведёт магическое ядро. Если остаётся меньше половины энергии, то лучше остановись, помедитируй немного, а потом добивай.
— Хорошо, чаще всего я так и делаю, — словно извиняясь пробормотал он.
— Всё будет хорошо, просто не забывайся, — сказал я всё в том же дружеском тоне. — Я тебе принесу книгу по медитации, там есть хорошие техники, позволяющие развивать магическое ядро и увеличивать его ёмкость.
— Это было бы здорово, — Сальников улыбнулся и его глаза засияли. — Спасибо большое!
— Пока не за что, — хмыкнул я. — Вот принесу, тогда скажешь. Ещё ведь не забыть нужно. А, вспомнил, она же у меня в кабинете есть, зайди потом после обеда.
— Обязательно! — пообещал Дмитрий Ефремович.
Все лишние вышли из кабинета и пошли по своим рабочим местам. У меня в голове крутилась мысль предложить Сальникову для прокачки ядра золотой амулет, которых у меня теперь два, но передумал. Ядро у него слабое, с ним вполне может получиться то же самое, что с Сашей Склифосовским, в которого я вселился. Чем идти на такой риск, лучше пусть потихоньку совершенствуется, мы никуда настолько не опаздываем, чтобы переходить на такие опасные козыри.
Сегодня и у меня был назначен первичный приём до обеда, на который я в итоге опоздал почти на двадцать минут. Пожилая дама в соболях поверх дорогого платья высказалась по поводу моей безответственности. Что-то объяснять в такой ситуации выйдет себе дороже, поэтому я просто извинился и вошёл в кабинет.
— Эту в соболях видели? — спросила Света. Возможно мне показалось, но она выглядела испуганной.
— Видел, — кивнул я. — Бурчит сидит, а что?
— Если я не ошибаюсь, то это тёща нашего градоначальника, — полушёпотом сказала Света.
— Понятно, — хмыкнул я. — Тяжело блатная. Хочешь предложить её без очереди позвать? Там кроме неё ещё двое сидят.
— Она и так первая записана, — сказала Света. — Александр Петрович, а что значит тяжело блатная?
— Ну как тебе объяснить, — задумался я. Опять впихнул иномирное словечко, теперь расхлёбывай. — Самые трудные пациенты — это тяжелобольные и тяжело блатные вне зависимости от нозологии. Бог с ними, зови эту мадемуазель.
Тёща градоначальника вошла в кабинет с таким гордым видом, что в пору было броситься целовать её сапожки, но я сдержался.
— Слушаю вас, — сказал я, слегка склонив голову в приветствии. — Что вас привело ко мне?
— Ноги привели, что же ещё? — с ноткой презрения выдала пожилая женщина с осанкой королевы.
— Просто замечательно, — улыбнулся я. — На руках ходить менее удобно.
— Да что вы себе позволяете, молодой человек? — резко выпалила она, из глаз того и гляди брызнут молнии.
— Прошу прощения, сударыня, ничем не хотел вас обидеть, — учтиво, но без лебезения начал я. — Возможно мы с вами просто пока не нашли взаимопонимания, но это я постараюсь исправить. Я уточню вопрос, что вас беспокоит?
— Поведение зятя, — фыркнула она и испытующе смотрела мне в глаза.
— Боюсь взаимопонимания пока не получилось, — осторожно улыбнулся я в ответ на её явную провокацию. — Насчёт нарушения поведенческих реакций вашего зятя я ничего не знаю, а если они присутствуют, то этим занимаются специальные лекари, мастера души. У меня есть один знакомый, отличный профессионал, могу подсказать, как к нему попасть.
— Почему вы всё время паясничаете? — возмутилась она. — Вы ведёте себя безобразно, я сюда пришла не за тем, чтобы выслушивать всю эту ерунду!
