Зарубцевавшиеся тромботические массы можно по идее выжечь также, как я это делаю с новообразованиями, но тогда я просто убью пациента. Почему? Да потому что таким способом я вызову новый тромбоз. Или эмболию фрагментами расщепляемых внутрисосудистых рубцов. Пока не буду это трогать, надо как следует обмозговать. Пока решил заняться осложнением посттромботической болезни — трофической язвой.
Скорее всего мои воздействия будут довольно болезненными, поэтому Катя пригодилась, я попросил её погрузить пациента в операционный сон. Когда мужчина крепко заснул, я приступил к лечению.
Первым делом с помощью широкого потока энергии прогнал из конечности избыток жидкости. На фоне ушедшего отёка глубина язвы уже уменьшилась вдвое. Такое бывает, когда пациент прислушивается к рекомендациям и начинает регулярно носить компрессионный чулок. После санации раны и наложения, пусть и на несколько часов, нашей повязки, она выглядела в разы лучше.
Затем следующим этапом улучшил микроциркуляцию в коже и подкожной клетчатке, которые в нижней трети голени сильно изменились за счёт липодерматосклероза, то есть кожа и подкожная клетчатка практически превратились в сплошные рубцовые ткани из-за хронического недостатка кислорода и питания.
Энергии в ядре за счёт непривычных манипуляций, требующих работы по классике, осталось около трети. Чтобы не повторять прошлых ошибок, я взял небольшой тайм аут, о чём объявил вслух.
— Ну вот, можно ведь себя не гробить, — улыбнулась Катя.
— Можно, — улыбнулся я в ответ. — Десять минут, сударыни, и мы продолжим.
От перекуса я наотрез отказался, лучше потом нормально поужинаю, а сейчас сел в кресло, закрыл глаза и погрузился в медитацию.
— Са-а-аш! — услышал я через какое-то время голос сестры. — Ты чего, спишь что-ли?
— Что? — встрепенулся я и открыл глаза.
Все были на своих местах, и пациент, и Света, и Катя. Приходя в себя, я наконец осознал, что и правда задремал.
— И долго я спал? — поинтересовался я, потягиваясь, словно спал сидя в кресле часа два не меньше.
— Ну я точно не могу сказать, — ответила Катя. — Сначала ты медитировал, потом начал тихонько похрапывать, вот я и начала тебя будить. Я подумала, что во время медитации люди не храпят, так ведь?
— Нет, конечно, — хмыкнул я. — Я реально заснул. Как-то неожиданно.
— А чего тут неожиданного, — вмешалась в разговор Света. — Пашете, как вол на полях. И вылечить всех надо, и научить, и кучу других вопросов по пути решить, это кому ж такое под силу? Так что я, например, вообще нисколько не удивляюсь, что вы заснули. А я бы сейчас даже будить не стала. Надо было разбудить тихонько пациента, отвести в палату. Уж лучше в субботу решили бы эту проблему, чем сегодня себя добивать.
Мне сначала хотелось Свету чем-нибудь стукнуть и на то было несколько причин: несоблюдение субординации, проявление неуважения к человеку выше неё по социальному статусу, высказывание при моей сестре, что она тоже поступила неправильно, разбудив меня. Потом я собрал все эти аргументы, слепил в комок и выбросил куда подальше. Почему? Да потому что она действительно права. А ещё потому, что мы давно работаем вместе и ей позволено несколько больше, чем посторонним людям. И вообще надо спасибо сказать за заботу.
— Спасибо, Света, за твоё неоспоримое мнение, ты абсолютно права, — сказал я ей улыбнувшись. Она уже съёжилась, ожидая нагоняй за вольные высказывания, которые у неё вырвались на эмоциях. — Но мы уж теперь закончим с этим пациентом и на сегодня всё.
— Как скажете, Александр Петрович, — ответила медсестра, склонив голову. — И прошу прощения за мои эмоции, но я только добра вам желаю.
— Знаю, Свет, — улыбнулся я ей. — Поэтому на тебя не злюсь.
Я вернулся к манипуляционному столу и решил снова просканировать конечность от и до. С сосудами, ясное дело, ничего не произошло, а вот отёка, как не бывало и уже невооружённым глазом было видно изменение мягких тканей голени в лучшую сторону. Значит не зря старался. Если даже у меня не получится улучшить венозный отток, всё равно пациент не зря приходил. А восстановление кожи и подкожной клетчатки голени надо бы продолжить. Отложу это на другой раз
Теперь я перешёл непосредственно к язве. Ещё немного воздействовал на микроциркуляцию и усилил приток крови, потом начал мягко воздействовать на дно язвы, усиливая рост грануляций. Действовал аккуратно, неторопливо, методично, чтобы достигнуть должного эффекта в ране, которая не заживает месяцами.
Стадии свежего рубца я достиг минут через двадцать, зато не истощился, сделал всё аккуратно, бережно. Результат работы мне визуально понравился. Можно было бы сегодня отпустить пациента домой, но я подозреваю, что пока этого делать не стоит.
