— Нисколько не сомневаюсь в вас, Александр Петрович, — улыбнулся Северский и протянул мне руку, которую я крепко пожал. — Тогда я пойду, не буду мешать вам работать. Да, мой человек вместе с документами привезёт вам и банковский формуляр, за которым будет числиться вся запрошенная вами сумма. И не забудьте про двадцать седьмое мая, не стройте других планов. Мой человек придёт к вам накануне с инструкциями.
— Хорошо, Алексей Иванович, — кивнул я, а сам весь внутренне сжался. Такое публичное признание моих заслуг было для меня ново, непривычно и, честно сказать, дискомфортно. — Я вас не подведу.
Северский улыбнулся, кивнул и вышел из кабинета. Может надо было бы его проводить, но от всего, что он сказал, я словно прирос к стулу. А меня там уже пациенты ждут.
Так, пациенты, мне надо освободить часть приёма, чтобы отвезти Лизу по заводам и фабрикам, где делают оборудование. Мог бы съездить и сам или поручить Прасковье, но нужен всё-таки человек хорошо в этом понимающий, чтобы ответить на внезапно возникшие технические вопросы и уточнения.
Время после десяти утра оказалось в моём полном распоряжении, до десяти запись уже была плотной. Я сразу позвонил Лизе, чтобы в начале одиннадцатого ждала меня на крыльце дворца дедушки.
Прибежал в манипуляционную, под дверью которой уже сидели и начал приём. До последнего на пациентов везло, не было ничего экстраординарного и к финишу продвигался довольно быстро. Даже надеялся закончить чувствительно раньше десяти, пока не пришёл последний пациент.
Как говорят «закон парных случаев», в некоторой степени это было похоже но не совсем так. Как и тот пациент с язвой на ноге, этот тоже жаловался на ногу и был из тех же социальных слоёв и настолько же не привержен к личной гигиене. Он снял ботинок и носок, у нас остановилось дыхание сначала от запаха, потом от представшей перед глазами картины.
Когда ветхое подобие носка покинуло конечность, я увидел причину жалоб. Точнее следствие заболевания. Половина стопы имела чёрный цвет, мягкие ткани омертвевшей части высохли и скукожились. Из отверстия в области первой и второй плюсневых костей вылезла муха, осмотрелась по сторонам и полетела обследовать помещение. Света что-то пробормотала. Я на сто процентов не уверен, но эту фразу лучше не печатать. Она схватила полотенце и отправилась охотиться на внезапно появившуюся живность.
Причина сухой гангрены стопы всегда одна — поражение артерий нижних конечностей. А вот что именно произошло с артериями в данном случае, ещё предстоит выяснить. Вот как раз и появился идеальный вариант, что показать коллегам на консилиуме, там и разберёмся с нюансами патологии, нет срочной необходимости контактировать с месяцами немытым телом. Света позвала санитарку, а я поручил ей сопроводить пациента в палату, отмыть и переодеть.
Я уже оделся и собирался выходить из кабинета, чтобы ехать за Елизаветой Преображенской, когда в приёмную вошёл мужчина с красной папкой под мышкой. Это ещё кто такой? Какой-нибудь господин проверяющий?
— Александр Петрович? — строго спросил он.
— Да, собственной персоной, — брякнул я.
— Это вам от Алексея Ивановича, — сказал он, открыл папку, вытащил из кармашка ведомость и дал мне ручку. — Распишитесь вот здесь.
Слишком солидно он выглядит для курьера. Я расписался, ведомость он убрал в карман вместе с ручкой, а красную кожаную папку отдал мне, там находились подписанные сметы и банковский формуляр. Ну вот теперь точно можно смело ехать на закупку оборудования.
Подъехав к крыльцу обновлённого шикарного дворца Курляндского, я увидел стоявшую на крыльце Лизу и у меня упала челюсть. Она уже больше не была похожа на забитую мышь, а больше на роковую красотку. Абсолютно серьёзное, практически каменное выражение лица выдавало её стеснение по поводу своего внешнего вида, но я не заметил в нём ничего плохого. Длинное элегантное пальто с соболиным воротником, изящная шляпка с вуалью, лаковые высокие ботиночки, маленькая сумочка через плечо и руки в соболиной муфте, как на картинах художников.
— Едем, Александр Петрович, — сказала она ледяным тоном. Заметив моё внимание, она немного покраснела.
Я старался на неё не смотреть, чтобы не смущать. По каждому адресу я её сопровождал, разговаривала по поводу оборудования исключительно она, я лишь сидел рядом, всё равно таких технических нюансов я не знал и не понимал. Можно сказать, что я выступал в роли кошелька на ножках, прикладывая банковский формуляр к терминалу, внося предоплату. До двенадцати весь список объехать не удалось, отвёз Лизу домой только в начале первого и перед консилиумом едва успел съесть пару бутербродов с чаем. Чуть не поперхнулся последним глотком, когда откуда-то сверху раздался мощный стук, а потом грохот, словно рухнул кусок стены.
— Прасковья, ты не в курсе, что там происходит? — спросил я у секретарши, выскочив в приёмную.
— Так это строители, Александр Петрович, — улыбнулась девушка. — Они начали работать через час после того, как вы ушли.
— Но я же даже не встретился с Шапошниковым, — пробормотал я в растерянности.
