А ведь правда, была мысль, что надо зайти во дворец Курляндского и сказать Николаю, что работы можно начинать. Значит ему Лиза сообщила, молодец. Из неё получилась бы очень успешная бизнес-леди, а она решила посвятить себя работе в лаборатории с химикатами. И это при таком приданом! Так это получается, как только я ей сообщил, что сметы одобрили, и она сразу передала строителям.
Консилиум решили начать с моих пациентов, коллеги пришли в мою манипуляционную, и я попросил пригласить пациента с тромбозом глубоких вен. Внешний вид был уже далеко не показательным, ближе к выздоровлению, но всё равно это будет полезный опыт. Статус на момент первичного осмотра я просто рассказал.
— Не может быть! — воскликнул Юдин, глядя на ногу.
Признаков хронической гипоксии и липодерматосклероза практически след простыл, осталась лишь небольшая пигментация, шелушения нет совсем, синюшный цвет исчез, в нижней трети вместо большой трофической язвы лишь свежий рубец.
— И ты хочешь сказать, что удалось добиться такого результата? — продолжил Илья удивляться. — У меня был такой пациент относительно недавно. Надо поискать по журналам и пригласить его. Так что вы в итоге сделали, чтобы всё это исправить?
Я описал методику, по которой мы с Виктором Сергеевичем вдвоём восстанавливали проходимость глубоких вен и не угробили при этом пациента. Для наглядности того, что мы делали, смогли провести демонстрацию. Все по очереди просканировали вены от паха до пятки, нашли несколько почти окклюзированных вен на голени. Мы с Виктором Сергеевичем провели совместную процедуру, во время которой я справился с остальными стенозами. Теперь все вены имели хорошую проходимость, но не имели клапанов, но это уже совсем другая история.
— Хм, работает, — констатировал Илья, проведя сканирование после окончания процедуры. — Ну я теперь обязательно найду того пациента, а то я ему только язву вылечил и немного улучшил кровоснабжение кожи. Впрочем, если не найду, он сам объявится. Я назначил ему показаться через месяц, скорее всего срок уже подходит.
— Так для полной изначальной картины заболевания мы можем посмотреть следующего пациента, так ведь? — спросил Сальников и посмотрел на меня. — Вы что-то говорили про закон парных случаев.
— Не совсем парный, — улыбнулся я. — Но зато очень показательный. Ведите следующего.
Пациент с гангреной преобразился гораздо эффектнее, чем герои программы про моду. Отмыли, переодели, подстригли, даже борода теперь вместо косматой лопаты превратилась в аккуратную бородку. Да на него надень дорогой сюртук и пенсне и можно в экономический отдел городской управы отправлять на работу, он там ещё и лучше всех выглядеть будет.
Мужчина забрался на стол, задрал штанину и снял нормальный чистый носок. Интересно, где его взяли. Кто-то сбегал в магазин? Мне и моим коллегам явилась наполовину почерневшая, стопа с признаками мумификации.
Первым решился обследовать пациента Рябошапкин. Сначала он просто пытался нащупать пульс кончиками пальцев, как и я это обычно делаю, но ни на стопе, ни на подколенной артерии он пульса не нашёл. Сканирование показало наличие нитевидного медленного кровотока почти без пульсации в артериях голени. Если вспомнить, как это выглядит на УЗИ, я бы написал стеноз более девяноста процентов. Но не факт, что артерии здесь сужены, проблема скорее всего находится выше.
Я попросил мужчину снять брюки совсем, чтобы просканировать артерии на бедре вплоть до подвздошных. Похоже я угадал, поверхностная бедренная артерия была забита наглухо, ни малейших следов кровотока. Глубокая бедренная значительно сужена, но там есть ещё какая-то жизнь.
— Судя по всему процесс развивался медленно, пока не привёл к сухой гангрене части стопы, — высказал я своё мнение, когда все посмотрели, потом обратился к пациенту: — Как давно у вас стопа почернела?
— Да уж месяца три как, — ответил мужчина, пожав плечами. — А может и больше.
— Как же вы ходили всё это время? — спросил Сальников. — На неё ведь скорее всего наступить было невозможно.
— Да ходил потихоньку, сынок, — потупив взгляд ответил мужчина.
— А нога при ходьбе давно начала уставать? — решил я уточнить, хотя это теперь уже не имело большого значения.
— Лет пять или шесть, — ответил он. — Левая нога тоже болит, когда хожу, но меньше.
Я сразу почему-то об этом не подумал и принялся сканировать артерии на левой ноге. Здесь всё было почти как и справа, но до стопы хоть немного крови доходило. Значит сначала надо придумать, что делать с правой ногой, потом уже приниматься за левую, чтобы здесь не произошло то же самое.
— Может попробуем ту же тактику, что и с венами, только теперь я на бедре, а вы на голени? — предложил я Виктору Сергеевичу.
— Рациональная мысль, — кивнул он. — Давай попробуем.
Я вспомнил, как обычно оперируют облитерирующий атеросклероз в мире, в котором я вырос. Чаще всего это бедренно-подколенное шунтирование или стентирование, если стент возможно провести. Я решил начать с подколенной артерии и постепенно смещался вверх, освобождая просвет.
