Пока я разговаривал, подтянулись все остальные и так же, как перед завтраком, стояли и сверлили меня взглядом. А я только собрался набрать Настю. Вместо этого написал сообщение: «Ты как? У меня норма.» Не дожидаясь ответа, я сунул телефон обратно за пазуху, надел респиратор и перчатки, и мы поехали в лагерь.
Когда мы подходили к санпропускнику, из столовой выходили последние лекари. Я остановил, кого встретил, спросил, как дела. Пока что ни у кого финалом не пахло, выходя с обеда все снова надевали респираторы, садились в машины и ехали по адресам. У меня в голове возник вопрос, как же происходил сам процесс заражения? Что удивительно, майора из контрразведки я так до сих пор и не увидел. Или он сам колесит по Павловску и меня не трогает? Надеюсь, что они догадаются выяснить пути заражения, это может очень помочь в будущем.
Если мама сказала правду и не скрывает от меня всю серьёзность сложившейся ситуации, то в Питере заражённых не много, что звучит странно при такой плотности населения. Может спецслужбам удалось пресечь некоторые манипуляции заговорщиков? Это было бы здорово. Жаль, что такого не произошло здесь, силы уже на исходе, но нельзя останавливаться, иначе смертей будет слишком много.
Мы вошли в опустевший обеденный зал, удивив поваров, которые считали, что до ужина уже никого не будет. Хорошо, что для нас приготовленного на обед осталось достаточно. Давненько я так ложкой не махал. Краем глаза увидел, как жадно поглощает суп Мария, не думал, что шестилетний ребёнок на такое способен.
Набив желудки плодами творчества полевой кухни, мы сыто откинулись на спинки стульев, неторопливо попивая чай. Все понимали, что впереди ещё непочатый край работы, поэтому уходить из столовой никому не хотелось. И мне в том числе. Секретарь главного знахаря скорой помощи застал нас именно здесь.
— Александр Петрович, это вам просили передать, — сказал он и вручил мне листок бумаги. — Здесь список адресов, кого надо посетить сегодня.
— И всё? — удивился я, взяв в руки листок, исписанный не больше, чем наполовину.
— Пока да, — пожал он плечами. — Так-то наши знахари ходят раздают таблетки всем заболевшим, несколько раз капельницы ставили, как вы им объясняли. К этим пациентам теперь можно вам и не ездить, а в списке здесь только тяжёлые, с ними знахари не справляются, вам просили передать.
— Спасибо за информацию, — кивнул я и мужчина ушёл. — Господа, а нам в итоге на сегодня немного осталось.
— Квартир пятьдесят? — хмыкнул нахмуренный Юдин.
— Не поверишь, пятнадцать всего, — сказал я и повертел листом со списком у него перед носом. — Вот, видел? По пять адресов на каждую пару и мы можем возвращаться в лагерь, растянуться на кровати и смотреть в матерчатый потолок палатки.
— Ага, пока не заснём, — кивнул Илья. — То есть секунд пять.
— Три, — покачал я головой. — Я пять не выдержу.
— А я глаза закрою, пока буду ложиться, — подключился к нашим мечтаниям Сальников. — Главное не заснуть до того, как лёг, а то можно и промахнуться мимо кровати.
— Так, ребята, пойдёмте, — я призывно замахал руками, сам с трудом поднявшись со стула. — Нас ждут последние трудовые подвиги на сегодня, и мы свободны. По крайней мере до завтра.
С охами и вздохами все встали и поплелись в сторону моего микроавтобуса, по пути надевая новые респираторы и перчатки. Старые догорали в специально привезённой для этого походной печи. Туда же пойдут и наши костюмы, когда мы закончим сегодняшний рейд.
Адресов-то нам досталось мало, спасибо местным работникам скорой помощи, зато все пациенты были в тяжёлом состоянии. Как раз здесь и пригодились утяжелявшие сумку штативы и растворы. Примерно половине пациентов антибиотик вводился с капельницей. Было и несколько умерших. Возможно, они могли бы ещё жить, приедь мы к ним с утра, но кто же знал, вызовы поступили совсем недавно. Неоднократно попадались пациенты с возвратными симптомами. Мне кажется и правда эта иерсиния питалась магией и, некоторое время сыто отдохнув, с новой силой атаковала заражённого, резко и значительно утяжеляя его состояние.
Однако всё плохое рано или поздно заканчивается, и мы наконец-то вернулись в лагерь. Причём приехали даже немного раньше, чем позвали на ужин. Постепенно подтягивались и другие бригады, состоявшие из лекарей с Рубинштейна. Естественно, не отказывали и знахарям скорой помощи, которые сегодня были на смене. Некоторые были довольны тем, что сегодняшний рабочий день завершился, другие были смурные, с потухшими взглядами, видимо не всё везде гладко прошло. Люди настолько устали, что почти не разговаривали друг с другом. Среди подходивших к санпропускнику я разглядел и Жеребина, решил к нему подойти.
— Константин Фёдорович, как дела? — поинтересовался я у понуро плетущегося молодого лекаря.
