— Как дела? — переспросил он, поднимая на меня взгляд. — Хреново дела. Теперь онкология мне кажется безобидной забавой по сравнению с тем, на что довелось сегодня насмотреться. Мне раньше никогда не приходилось видеть, когда пациент умирает буквально у тебя на глазах. И так сегодня три раза. Двоих я смог откачать, одну не успел.
— Не кори себя, — сказал я, похлопав его по плечу. — Мы же здесь не банальную простуду лечим, а тяжёлую инфекцию, являющуюся по сути биологическим оружием.
— Насколько бесчеловечно создавать такое, — покачал он головой. — Того, кто это всё сотворил, даже на кол посадить слишком гуманно будет.
— Полностью согласен, — кивнул я. — Но средневековые пытки не наш метод. Очень надеюсь, что скоро злоумышленников найдут и накажут по всей строгости закона.
— Жаль, что нельзя наказать их самому, — пробубнил Жеребин, глядя куда-то вдаль. — Растягивал бы на дыбе, медленно-медленно. Причём чем дальше, тем медленнее. Хочется забыть это всё поскорее, как страшный сон. Хорошо хоть до Питера они не добрались.
Я хотел было сказать ему, что добрались, но ему и так тяжело, не буду травмировать ещё больше. Тем более, что все уверяют, инфекция там не разгулялась, город был готов. Однако даже отец, главный лекарь клиники, ездит по вызовам и занимается больными. Сейчас после ужина я наконец-то смогу позвонить Насте, узнать, как дела.
Когда мы уже усаживались за стол, к нам подсел со своей тарелкой тот самый майор контрразведки.
— Ну что, Александр Петрович, я могу вас поздравить, а вы меня.
— Это с чем же? — заинтересовался я.
— С тем, что скоро это всё закончится, — улыбнулся он. — Больше из этой чёртовой лаборатории не вырвется ни один микроб. Логово зла было подвержено кремации.
— Надеюсь, вместе со всеми сотрудниками? — спросил я, даже забыв, что передо мной стоит долгожданный ужин, который стремительно остывает.
— Ну мы же не такие звери, как они, — хмыкнул он, закидывая в себя картошку тушёную с мясом и грибами. — Они все арестованы и находятся в следственном изоляторе под надёжной охраной. Всем, кто с ними контактировал и будет контактировать, выдали рекомендованный вами антибиотик, от греха подальше.
— Это правильно, — сказал я и принялся за картошку, пока она окончательно не остыла.
— Не желаете? — спросил майор, доставая из-за пазухи небольшую фляжку. — Чисто чтобы нервы успокоить.
— Нет, спасибо, — покачал я головой. Почему-то перед внутренним взором всплыла та гостиная, где заболевшие чумой люди предавались бесконтрольным возлияниям. — Просто не полезет.
— Ну, как хотите, моё дело предложить, — сказал майор, приложился к фляжке, крякнул и начал поглощать содержимое тарелки с удвоенной скоростью.
Глядя на него и на фляжку, которую он поставил рядом с собой на стол, у меня и картошка плохо заходить стала, появилась лёгкая тошнота. Видимо всё, что сегодня произошло, настолько отпечаталось, что меня теперь долго не уговорить употребить хоть что-то подобное. А поесть всё-таки надо, энергии сегодня ушло мама не горюй. Я сделал над собой усилие и умял остатки ужина, плавно перейдя на компот.
— И как же происходил процесс заражения, не выяснили? — спросил я у майора, когда тот доел.
— Конечно выяснили, — кивнул он, поставив стакан из-под компота на стол. — За счёт этого в самом Санкт-Петербурге удалось остановить распространение инфекции в самом начале.
— И как же? — спросил я, когда пауза затянулась.
— Они распыляли содержимое специальной колбы в публичных местах, — ответил майор, сыто икнув. — Там какая-то хитроумная конструкция, которая в считанные секунды разбрызгивает содержимое во все стороны, образуя летучее облако. Как они не боялись сами заразиться, я не понимаю. Или они просто сами не в курсе, что делали. Мы в итоге их переловили, ориентируясь на сумки, в которых те таскали эти колбы. Это даже не сумки, а скорее своеобразные контейнеры с теплоизоляцией, чтобы поддерживать температуру. На улице-то зима, а микробу нужно тепло.
У меня в голове всплыл образ курьера с коробом для пиццы за спиной. Это получается такие же бегали и распространяли эту гадкую иерсинию. Реально на кол бы их всех! Неужели деньги дороже, чем элементарная человечность? Ясное дело, что тем, кто это всё затеял, людей явно не жалко, но эти все курьеры, они же наверняка сами местные! В голове это всё укладывается только с их неосведомлённостью, что они творят. Ну, в этом майор точно разберётся.
— Так вы говорите, что в Питере заражённых немного? — решил я уточнить.
— Не больше, чем здесь, — довольно улыбнулся майор. — Мы переловили этих бегунов, когда большая часть колб ещё была в их сумках. К тому же в торговых центрах и магазинах, где они успели это сделать, народу было совсем немного. Большинство прислушалось к призыву властей сидеть дома. А самых дерзких и самонадеянных сейчас лечат лекари, в том числе и ваш отец.
— А я уж думал, что добрая половина Питера с чумой, — вздохнул я с облегчением. Потом спохватился и достал телефон из внутреннего кармана. — Прошу прощения, майор, но мне надо срочно позвонить.
