— Ну допустим, — начал я пытаться рассуждать. — Захарьин и Гааз с последователями вполне могли участвовать в заговоре, хотя и это не факт, но Обухов-то точно нет! Это золотой человек! Да ведь Волконский сам лично с ним недавно общался!
— Я понимаю твоё возмущение, но что ты предлагаешь делать? Идти с вилами против сотрудников контрразведки?
— Как минимум надо написать обращение к императору! — сказал я на эмоциях, но сам уже начал понимать, что горожу что-то не то. Так, Саша, успокойся и думай логически. — Подожди-ка, у меня ведь есть телефон Волконского, просто надо ему позвонить и разобраться во всём. Уж он-то должен на всё ответить.
Я достал телефон из кармана и начал искать князя в списке контактов.
— Сын, остынь! — резко сказал отец. — Не натвори дел! А то сейчас и тебя и нас всех отправят по тому же адресу!
— Не переживай, пап, — сказал я и натянуто улыбнулся. Но я уже почти успокоился и соображал, что делать дальше и что говорить, чтобы и себя не подставить и Обухову помочь. — Всё будет хорошо.
Отец сначала с недоверием, а потом с удивлением посмотрел на меня, кивнул, откинулся на спинку стула и принялся молча ждать. Все остальные, присутствовавшие в столовой, тоже замерли в ожидании. Только Катя и Мария спокойно продолжали завтракать.
— Михаил Игоревич, доброе утро! — начал я. — Прошу извинить за беспокойство в столь ранний час, но я уже знаю, что вы давно не спите.
— Доброе утро, Александр Петрович, — спокойным домашним тоном произнёс Волконский. — Я в принципе догадываюсь по какому поводу вы звоните, но я вас уверяю, у вас нет пока никаких поводов для беспокойства. Вас же Степан Митрофанович интересует, я правильно понимаю?
— Совершенно верно, — подтвердил я и сразу замолчал в ожидании продолжения с его стороны.
— Мои люди были вынуждены его задержать в соответствии с прямым приказом императора. так как немалое осиное гнездо свилось именно в его учреждении, — так же спокойно продолжил Волконский. — Я-то прекрасно знаю, что он не причастен ко всему этому, но мне теперь придётся это доказывать. Думаю, что этот вопрос должен решиться достаточно быстро, со всех вошедших не в ту дверь лекарей сейчас берут показания и на их основании я смогу доказать его невиновность, что не составит большого труда. Так что день, максимум два, он побудет взаперти в самой комфортной камере Санкт-Петербурга, потом мы со всеми причитающимися публичными извинениями его отпустим. Зато весь этот клоповник будет вычищен до основания. Точнее он уже вычищен, осталось только отделить зёрна от плевел.
— Спасибо за исчерпывающее объяснение, Михаил Игоревич, — сказал я, когда понял, что он закончил. — Прошу прощения за беспокойство.
— Не стоит, Александр Петрович, — ответил князь. — Признаться честно, я ждал вашего звонка именно такого содержания. Я же в курсе, насколько тесно вы с ним сотрудничаете в последние полгода. Можно сказать совместными усилиями поднимаете уровень здравоохранения в Санкт-Петербурге. Вас бы двоих, да в Москву, чтобы все эти перемены провернуть в масштабах империи, а не только её северной столицы.
— Увольте, Михаил Игоревич, — хмыкнул я. — Таких масштабов я не осилю.
