— Нет, я не ошибся. Я останусь при своём, верным своим убеждениям, — сказал Алексей и, откидывая от себя тревожные мысли о видимо готовящемся перевороте в стране, сел в кресло рядом с Иваном. — Ты нашёл их? Что-нибудь скажи? — Милану учат актёрскому делу. Ольга и Ирина служат сёстрам Семёновым и смотрят за их детьми, — повторил то, что узнал, Иван и в нервозности договорил. — Возвращаться они не собираются, благодаря вам…. князь.
Алексей взглянул с удивлением:
— А ты не сказал, что меня Милана не так поняла?! — Нет, я не успел, и, честно говоря, забыл как-то об этом, — недовольно ответил Иван. — И не собирался. Можно подумать, я сам верю в такие слова. — Это немыслимо, — усмехнулся Алексей и, уйдя к своей постели, лёг туда.
Он смотрел на потолок, что, как чёрное пятно, не помогало вдохновиться какой надеждой. Он лежал так, старался придумать, как заставить людей верить ему, понять…. как сделать так, чтобы всё происходило, как хотелось бы.
Но время шло, а ночь уже давно гуляла по столице и в полуосвещённой спальне, где и Иван сел на свою постель в противоположном углу.
— А ты Милану видел? — спросил его вдруг Алексей, произнеся нежно имя девушки, образ которой сейчас видел перед собой.
Подобный вопрос заставил Ивана застыть на углу постели, куда только успел присесть. Он молча взглянул на Алексея и ничего не сказал, ожидая продолжения.
— Я не могу забыть, как она пела…. плыла по саду…. лугу…. берегу, — ласково молвил Алексей, опустив взгляд в пол, и, слушая его, Иван поражённо взирал, но молчал. — Словно лебедь… Голос то ли флейты звуки, то ли трели соловья… А её глаза… Она тогда впервые стояла так близко. Как получилось, что спугнул? Не пойму… Как будто мир перевернулся в тот миг, когда она молнией улетела, ударила в душу и улетела… Ты молчишь, — взглянул он засиявшими мокрыми глазами на Ивана. — Не молчи, как пень… Я завтра же отправлюсь к Семёновым. Они сегодня отнекивались, будто ничего не знают, а ты подтвердил иное. Я почти нашёл её, почти вернул, а ты хочешь скрыть?
Иван не смел дать ответа, пытаясь затаить в себе вскипающее недовольство, и, отвернувшись к стене, сделал вид, что собрался спать. Подобные признания вызвали в нём лишь недоумение и нервозность, что заметил Алексей и тоже смолк, но поставил себе цель добиться своего: найти Милану, объяснить, что ничего плохого не собирался ни сделать, ни желать…
Кто сказал, что с солнцем дождь не дружит, Кто сказал, что снег не тает в стужу? Если б я теплом руки коснулся, То доказать бы смог всё ей.
Как найти в её глазах печальных Луч тепла от моих слов банальных? Если б я к ней подойти посмел бы, То признался бы во всём.
Кто сказал, что мне забыть бы надо Даже малость, что нас с ней связала? Кто сказал, что, если я всё брошу, То всё равно к ней не дойти?
Попытки заниматься делами были для Алексея тщетными, как бы он ни пытался не обращать внимания ни на вопросы, что мучили, ни на следивший за ним взгляд, сидевшего за своим рабочим столом, Михаила Михайловича Сперанского. Выдавая себя нервозностью и взволнованными руками, Алексей лишь подтверждал что-то, в чём Сперанский был будто уже уверен…
— Алексей Николаевич, — начал тот и, расслабленно положив локоть на стол, развернулся к застывшему в ответ Алексею. — Может быть, это дело и впрямь не для вас более? — О чём вы, Михаил Михайлович? Я допустил какую-нибудь ошибку? — медленно поднялся во внимании тот. — Нет, что вы, просто я не хочу, чтобы вы повязли в этом. Думаю, не стоит ходить вокруг да около, а поговорить напрямую, — кивнул Михаил Михайлович и, не дожидаясь какого-либо слова, сразу продолжил. — Вам следует найти иное место службы, а, может, и вернуться к военному делу. Зря, может быть, вы ушли в отставку в столь молодом возрасте. Но, в том или ином случае, заклинаю… оставить попытки отвадить друга от дела, в которое он ввязался, пока не пострадали ни вы сами, ни ваши милые родители, которых я чту и уважаю.
— Не может быть, — не верил ушам Алексей, оставаясь стоять, как вкопанный. — Нет… Нет, я не позволю использовать его. — К сожалению, мой дорогой, он уже настолько далеко залез в это дело, столько знает и столько вокруг болтает, что вряд ли его можно спасти. Память у него прекрасная, язык большой, что являются первыми врагами. А вы только сможете навредить себе, влезть ненароком в это сугубо политическое дело. — Политическое? — нахмурился Алексей. — Да, некоторые люди нам нужны, понимаете? Они нужны России, нужны в этой политической игре. А вы нам пригодитесь здесь. — Что?!.. Вы используете моего друга для достижения… каких-то целей? Хотите свергнуть устой, которому были верны? — вскипала душа Алексея, заставляя слова вылетать без какого-либо предварительного обдумывания.
