— Вернуться вам всем надо, — молвил нежно Иван. — Зачем? — Не будет розг, не будет худа, я клянусь, — продолжал он, но Ольга отрицательно качала головой. — Переживает барин, в поисках он. И я ему помогаю. — Не смей выдать, где мы, а то ненавидеть буду! — пригрозила Ольга. — А ты любишь? — ожидая ответа, удивился Иван. — А тебе оное надо? — после недолгого молчания спросила она. — Надо, — приблизился он, ласковыми руками развязав её платок.
Они замолчали и, соприкоснувшись лбами, застыли на месте. Нежность улыбок… Губы будто звали сомкнуться воедино, но, смутившись, Ольга отпрянула и повернулась к милому спиной, спустив платок к плечам:
— Не выдашь нас, буду любить…
Иван хотел ответить, но умчавшаяся Ольга не оставила никакого времени на это. Оставшись под её окнами, он ещё долго искал глазами, что, может, в каком окне появится, но к темнеющему вечеру вернулся в ожидавший его экипаж.
Извозчик покачал недовольно головой и погнал коней в указанном направлении прочь от подглядывающей за ними из-за штор Ольги…
Иван вернулся на квартиру, в которой остановился с Алексеем. Их маленькая комната с видом на набережную была освещена мерцающими свечами и слышались голоса, доносившиеся из-за приоткрытой двери. Не слушая и не ожидая, Иван вошёл и снял цилиндр. Замолкшие тут же Алексей и восседающий на углу стола его друг Сашка обратили взгляды к нему.
— Ты где был? — удивился Алексей. — Я не видел тебя у дома Семёновой. — Я туда не вернулся, простите, князь, — ответил спокойный на вид Иван. — И ты терпишь этого обалдуя, — усмехнулся Сашка, стукнув по рукоятке висевшей у него сбоку шпаги, и поправил чуть свисающий на плечах расстёгнутый мундир. — Не смей так говорить больше никогда в адрес этого человека, — нахмурился Алексей. — Да, да, Иван Александрович Зорин — это большая фигура. Император конюшен? — удивлённо воскликнул Сашка. — Что тебе до него? — Ладно, выкладывай, зачем все эти речи здесь были? Что ты опять хочешь спросить? — старался Алексей перевести разговор к тому, о чём они беседовали до прихода Ивана.
Не обращая больше внимания на раздражающего его «конюха», Сашка продолжил:
— Я пришёл предупредить, мой друг. Ты не хочешь принять нашу сторону, а ведь сам служишь человеку, который является одним из главных затейников всего дела. Его и ещё пару человек мы намерены возвести к той власти, к которой стремимся, — прошептав последние слова, договорил он.
Понимая секретность данного разговора, Иван выглянул в коридор убедиться, что никто не слышит, и плотно закрыл дверь. Алексей благодарно кивнул ему, а молчаливый Иван сел в кресло рядом, внимательно слушая их дальше.
— Откуда тебе известно подобное? Михаил Михайлович не может быть в этом замешан. Насколько мне известно, он человек честных правил и против тайных групп. Он уважает и ценит императора, — ответил другу Алексей. — Да что ты говоришь такое? — покачал головой Сашка. — А известно ли тебе, что император ему больше не доверяет, что нет у них прежней дружбы? — Кто тебе доносит подобное? — Мои друзья по группе. Да и беседую я со многими людьми, разношу нужные записки. Я много уже знаю, — чуть ли не хвастался Сашка, что вызывало в Алексее лишь чувство тревоги. — Неужели ты так слеп и не видишь, что используют как раз тебя? — поразился Алексей.
— Лёшка, подумай ещё раз, поговори со Сперанским, если захочешь, с Мордвиновым. Узнай, как Батеньков с ними связан, ведь именно он ведёт переговоры с твоим Михаилом Михайловичем о его назначении. Да Батеньков даже сблизил нашего учителя, Николая Бестужева, со Сперанским, чьи идеи сходятся! — выдал Сашка. — Ведь тебе и про то, что он состоит в масонстве, известно, а ведь там и мои товарищи по группе. Они все считают друг друга братьями и не предадут никогда! Все мы боремся за одно. Нас много. Всё получится! — Это интриги. Батеньков ни разу не осмеливался со Сперанским говорить о каких-то тайных группах или о чём-либо сугубо противоречащим правилам империи, — не верил Алексей. — А масонство… Пусть… Это не моё дело. Я ушёл. — А ты сам, сам узнай. Я боюсь, что пешка здесь ты, а не я. Я стою на верном пути, а тебе потом будет стыдно, что не поддержал, не спас родину! — воскликнул Сашка в страсти за своё дело.
Алексей отступил и, встав к окну, отвернулся. Не выдерживая ждать так долго ответа от неподвижного товарища, Сашка поднялся:
— Мне пора. Я приду завтра.
Он откланялся. Иван продолжал сидеть и смотреть на повернувшегося Алексея. Тот снял камзол и отбросил его на спинку стула рядом, куда последовал далее и галстук.
— Этого не может быть, — сложил Алексей руки на груди. — Почему тогда он меня не…
Но тут он замолчал, видя надменно взирающего Ивана.
