— Феодосия Романовна! — подбежал он к женщине, играющей со своим грудным малышом на разостланном покрывале в тени сада. — Добрый день, Алексей Николаевич, — улыбнулась она. — Всё ли налаживается? — Всё чудесно, благодарим вас за поддержку и всё не знаю, как благодарить ваших друзей, что позволили на их даче укрыться, — сказал Алексей и наклонился к малышу, тут же поднявшему глаза и заулыбавшемуся. — В крепости они все… Друзья моего супруга устраивали здесь иногда встречи, и пока не нужна эта дача никому, мы присматриваем. — Да, матушка ваша будет прекрасной матерью и вашей невесте! — улыбнулся малышу Алексей. — Что вы, Алексей Николаевич, рано ещё о таком думать, — улыбнулась Феодосия Романовна. — Я хотел спросить, где бы раздобыть канарейку или две? — вдруг задал вопрос Алексей.
— Так в Нарву поезжайте, там гарцскими канарейками уже давно торгует германский купец Отто. Его лавка летом всегда открыта! Летом проезжих много. Там не только канарейки, но и всякие диковины. А рядом и отобедать можно. — Благодарю вас ещё раз, — сильнее наполнившись радостью, поклонился Алексей и побежал к амбару, но, заслышав приближение какого-то экипажа, обратил внимание туда.
Прямо перед домом остановилась тёмная карета, из которой в строгом одеянии вышла молодая женщина. По виду была на сносях. За ней вышла и другая молодая дама, в беспокойстве оглядываясь и укутываясь в шаль, словно было холодно. Оглядевшись вокруг, они заметили приближающуюся к ним с ребёнком на руках Феодосию Романовну.
Женщины знали друг друга давно, как понял Алексей, потому что, бросившись в объятия, принялись проливать слёзы страданий, свалившихся на их судьбу. Сочувствуя им, Алексей решил идти далее по своим делам, как вдруг одна из дам, окликнув его, подбежала:
— Алексей Николаевич, князь!
Алексей оглянулся на вышедшую из амбара Милану и пожал ей плечами, отвечая тем самым на её удивление от происходящего.
Приблизившаяся беременная дама продолжала свою речь:
— Алексей Николаевич, узнала я, что вы с друзьями здесь, решила приехать и спросить, не знаете ли вы что о муже моём, бароне фон Розен. Арестовали его на следующий день после восстания. В крепости он, а моё прошение не принимают! Целыми днями у крепости хожу, пишу ему. Не участвовал он в обществах! Ведь вас же отпустили! Мне помощи, не знаю, у кого ещё просить. — Кто вам рассказал обо мне? — насторожился Алексей. — В канцелярии рассказал про вас и ваших друзей граф Павел Петрович Краусе, — призналась дама.
— К сожалению, баронесса, — покачал головой сочувствующий Алексей. — Мне ничего о бароне фон Розен не известно, но князь Дмитрий Васильевич Тихонов, возможно, что-то знает. Он сейчас в доме, — недоговорил он, как заливающаяся слезами дама тут же вернулась к Феодосии Романовне в объятия и удалилась с нею в дом. — Как я счастлива, что вас отпустили, — тихо молвила Милана, облокотившись на дверь амбара, и Алексей повернулся к ней с тревогой в глазах.
Он смотрел, а нежность трепетала в душе, умоляя забыть обо всех тревогах, но… никак…
— Поедем в город? — спросил Алексей. — Сейчас? — удивилась Милана и оглянулась на ожидавших в амбаре подруг. — Мы готовимся к завтрашнему празднику…. хоть его и не хочется. — Умоляю, — прошептал Алексей, и Милана, не выдержав противиться, желая быть с ним больше времени, закивала согласием.
Взявшись за руку, они удалялись от амбара к дому, а выбежавшие следом Ольга и Ирина удивлённо и с недовольством смотрели им вслед…
— Благодарим вас, Анна Васильевна, что согласились довезти до Нарвы, — сказал Алексей после долгого молчания в карете, где он ехал с баронессой фон Розен, её спутницей и Миланой. Молодая беременная баронесса крутила в руках платочек, которым время от времени подсушивала упрямо намокающие слезами глаза. С доброй завистью взглянув на сидевших перед ней Милану и Алексея, она ответила: — Не стоит, князь, я от всей души. Я бы и назад вас отвезла, да мне надо обратно. Боюсь, поздно вернусь, но последую совету вашего друга. Обращусь напрямую к государю. Вот бы отпустили и моего Андре. — Я очень надеюсь на решение суда, более милостивое, — вымолвил в тонкой нити надежды Алексей. — Где вас остановить? Нарва уже, — указала на окно баронесса. — Есть некая лавка купца Отто, — пожал плечами Алексей. — Да-да, есть, — улыбнулась она. — У брата Андре имение под Нарвой, так он часто сюда приезжает, хвалил эту лавку.
И карета проехала через площадь, свернула на узкую улицу напротив крепости и остановилась. Попрощавшись и ещё раз поблагодарив Анну Васильевну, Алексей с Миланой смотрели вслед её карете, пока та не исчезла из вида, на мост, ведущий к Петербургу.
— Любимая, — нежно обнимая Милану, вымолвил Алексей и, встретив ласковый взгляд, крепко поцеловал в губы. — Идём, у меня для тебя есть подарок.
Продолжая путь в объятиях друг друга, они вошли в купеческую лавку Отто. Невысокий пожилой продавец тут же обратил внимание на них, перестав делать какие-то записи в своём журнале.
