Возмущение во мне борется со смешливостью, и в конечном итоге проигрывает. Я фыркаю от смеха и говорю, качая головой:
– Идиот.
Уже поворачиваюсь к себе, когда он тихо говорит мне в спину:
– Пусть идиот. Но ты смеешься, рыжик.
Улыбаюсь, глядя в свою тетрадь. Все внутри приятно волнуется. Интересно, можно ли спросить у Наумовых напрямую о том, что на самом деле случилось? Может, не такие уж они плохие, и мы могли бы просто общаться. Ну, иногда, как одноклассники. Или как друзья. Может быть, и на игру к Ефиму можно было бы сходить, я точно знаю, что Егор будет в восторге.
Дверь класса открывается, прерывая мои размышления, и, когда я вижу на пороге знакомый силуэт, сердце начинает радостно тарабанить.
– Джип! – ору я и кидаюсь к другу, сшибая на пол соседний стул.
Влетаю в него и обнимаю поперек тела. Руки не сходятся на объемной фигуре, но я сжимаю его изо всех сил. Прижимаюсь щекой к мягкой груди парня и смеюсь. Саня Фокин – самый лучший человек в мире! Боже, как я рада, что он вернулся!
Последнее, кажется, неосознанно выдаю вслух.
– Я тоже рад, Машулик, – отвечает он и чмокает меня в волосы, говорит уже остальному классу, – всем привет!
– Гордый, у тебя, похоже, даже не один соперник.
Саня продолжает обнимать меня одной рукой, а пухлым указательным пальцем второй тычет в Наумовых:
– А это кто? Предупреждаю, за своего Машулика буду драться!
Близнецы переглядываются и смотрят на моего друга с улыбками и любопытством в одинаковых глазах.
Фокин тем временем поднимает стул и продолжает болтать:
– Так чего, тут разберемся или на ринге? Я знаю ушу и боевые искусства монахов Шаолиня. Капоэйра? Тоже владею, утанцую вас до потери пульса.
Он усаживается и, отдуваясь, оборачивается к братьям. Улыбается и протягивает им руку, представляясь:
– Джип.
– Почему Джип?
– Я подумал, что круто звучит.
Я тоже сажусь, пока они обмениваются рукопожатиями и называют свои имена. Саня действительно сам придумал себе прозвище, и каким-то чудом оно прижилось.
Удивительный человек, я же говорю.
Когда в класс заходит учитель, и Саша поворачивается к себе, я еще раз прижимаюсь щекой к его плечу.
Шепчу:
– Я скучала, Санич.
– Я тоже, дурында.
Смеюсь и открываю тетрадь. Вот теперь все хорошо. Вот теперь все на своих местах. Смотрю на Фокина с улыбкой, и он отвечает мне тем же.
После урока Саша поворачивается и говорит:
– Пойдем поболтаем?
– Думала ты не спросишь! – фыркаю, притворно округлив глаза.
Хватаю свои вещи. Обхожу парту, чтобы потянуть Джипа за рукав уже с другой стороны. От нетерпения почти пританцовываю.
Останавливаюсь только в тот момент, когда мимо проходит Гордей и рукой чуть двигает меня в сторону. Без шуточек и пошлостей просто чуть надавливает ладонью на мое плечо, чтобы он мог пройти. Обычный жест, но я замираю, а в грудной клетке все как будто с воплями с обрыва летит. Не глядя на Наумова, делаю шаг в сторону, пропуская его.
– Хьюстон, у нас проблемы?
– А? – поворачиваюсь к Джипу с растерянным видом.
Он резюмирует:
– У нас проблемы. Погнали, расскажешь.
Беру друга под локоть, и мы идем в библиотеку. Обитель Ларисы Петровны и по совместительству наш укромный уголок. С Саней мы подружились сразу и крепко, еще в старой школе. Как два аутсайдера, мы отчаянно нуждались в поддержке и нашли ее друг в друге. И так вышло, что сначала я перевелась сюда, а через год он. Мне удалось похудеть, а Джипу – наплевать на общественное мнение, поэтому мы больше не были забитыми школьниками, но дружить не перестали.
Не знаю, может быть, наша библиотечная владычица в своей школе тоже была не на первых ролях, но мы с ней сразу нашли общий язык. Лариса Петровна любила книги, сплетничать с завхозом и дремать в подсобке. А еще шоколадки, которые мы с Джипом регулярно ей носим. А мы любили библиотеку за то, что это самое непопулярное место во всей школе. Здесь можно спокойно разговаривать и не бояться, что кто-то услышит.
– Саша! – восклицает сухонькая женщина в круглых очках, как только мы переступаем порог.
Фокин широко улыбается и протягивает ей две плитки шоколада:
– Здрасьте! Из Германии вам вез.
– Спасибо, дорогой! Господи, тарабарщина какая, что за язык у них такой, – она щурится на шоколадку на вытянутой руке.
– Я вам переведу, – строит он серьезное лицо, – тут написано «для самого лучшего библиотекаря».
Пока Лариса Петровна отмахивается и хихикает, я закатываю глаза.
– Скажешь тоже… Ладно, проходите. Давно вас не было.
Улыбаюсь ей и заверяю:
– Теперь будем почаще появляться.
Мы садимся за наш привычный стол у окна, который удачно отгорожен от общего помещения стеллажами с книгами. Вообще-то библиотека у нас хорошая, и, кроме учебной литературы, тут даже есть Гарри Поттер, например. Естественно, я проверяла.
– Почему не рассказал, что придешь сегодня? – налетаю на друга сразу с вопросом.
– Хотел сюрприз сделать.
– Получилось, блин! Чуть сердце не выпрыгнуло.
Кидаю рюкзак на пол и складываю ноги на соседний стул. Обмахиваюсь ладонями, пока Джип говорит:
– Зато какая неподдельная радость, дружочек. Теперь я точно знаю, что ты меня любишь. Последняя проверка пройдена!
