– Мы все нервничаем.
– Все будет хорошо, Дюш.
– Знаю.
Тогда она вздыхает, ободряюще мне улыбается и жестом подзывает к себе. Подхожу, чтобы получить от нее поцелуй в щеку.
– Ну пока. Ефим, я ушла! – кричит в глубину квартиры, берет свою сумку и идет к выходу.
Но в дверях сталкивается с Алисой и Боссом. Все втроем бестолково мельтешат, пытаясь обойти друг друга.
– Стоять! – наконец командует мама, и замирает не только ротвейлер, но и сестра.
А она смеется, наклоняется, чтобы скинуть с ноги петлю поводка, и говорит:
– Так. Я тучи развела руками. Пока, дочки-сыночки-собачки.
– Гуляй, Босс, – говорит Алиса собаке, которая так и стоит неподвижно, – о, кто поднялся, привет.
– Привет.
– Помоешь ему лапы?
– Не, это без меня. Позови нашего чистюлю.
– Ефим! – повышает голос сестра. – Помой собаку!
Я сажусь есть и залипаю в телефоне на новом выпуске спортивного шоу. Краем уха слушаю, как Фим и Алиса вяло переругиваются о чем-то.
Включаюсь только в момент, когда сестра говорит, имея в виду Босса:
– Вечером он ваш.
Интересуюсь:
– С хрена ли? Сегодня твой день.
– Тебе жалко? Я на день рождения иду.
– К кому? – поднимаю глаза от телефона.
Брат подключается:
– И куда? Поздно вернешься?
Алиса тяжело вздыхает, заканчивает красить губы яркой помадой, глядя в зеркало. Потом закидывает тюбик в необъяснимо маленькую сумочку. Поворачивается к нам и говорит:
– К Леле. У нас тур по барам. Останусь на ночь у нее.
Смотрю, как Ефим проверяет ее сумку и спрашивает:
– «Перец» где?
– Вон два моих самых жгучих перца.
Встаю со своего места и подхожу к ним. Произношу строго:
– Алис.
– Да блин, вот он! Видите! В кармашке.
– В каком кармашке, на хрен, ты как его оттуда доставать собралась?
Алиса закатывает глаза, потом дважды звонко чмокает воздух и машет на прощание:
– Это я раньше родилась, а не вы. Вы бы такими рассудительными были, когда я вас из отделения забирала чаще, чем из школы.
Хмыкаю, качнув головой. Рассудительными мы никогда не были, а вот тревожными стали шесть лет назад.
Достаю телефон из кармана треников и вижу наконец то, чего так ждал. Сообщение от Маши. Ощущение такое, как будто все внутри горячим медом облили. Печет, но так сладко.
Привет. Я подумала, давай я просто сделаю для тебя работы по списку, а ты их сдашь.
Блокирую экран и иду одеваться. Кажется, Рыжая бестия испугалась и собралась соскочить. Но счетчик в голове уже мотает привычные двадцать четыре секунды.
Сегодня мы с Ефимом снова в одинаковом. Широкие черные джинсы, простые белые футболки и в несколько рядов чокеры из разноцветных бусин, среди которых вплетены нецензурные слова. Вообще это просто прием, чтобы смутить окружающих, которые видят нас в первый раз. Так-то мы обычно свой гардероб не сверяем. А носили одно и то же только в детстве, потому что из-за разных футболок начинали скандал и потасовку.
Близкие отличают нас без проблем, иногда даже со спины. Маме, Алисе, тренеру и парням из команды мы совсем не кажемся одинаковыми.
Забавно, но мне думается, что и Гордеева уже смутно уловила отличие. На меня она смотрит иначе, даже когда мы с братом вдвоем.
– Фим, – говорю, когда выходим из подъезда, – дай завтра вместо тебя сыграю.
– Гонишь? Тебе Дед таких люлей вломит, разминку не успеешь начать.
Я ржу:
– Попробовать стоило.
Перешагиваю низкий заборчик, которым асфальтовая дорожка отделена от газона у нашей девятиэтажки, и по пути легким движением касаюсь угла дома. Трижды стучу по стене указательным пальцем, когда Фим сообщает:
– Он сказал, чтоб ты был на игре.
– Знаю, у меня от Деда триста сообщений по этому поводу.
– Ты ответил?
– Нет.
– Гордый, че ты как маленький?
Морщусь и отмахиваюсь:
– Я разберусь.
– Да, как же.
Ефим качает головой и достает наушники, показывая, что разговор окончен. На самом деле мы любим тренера, и он, конечно, совсем не старый. Кажется, лет на пять старше отца, а прозвище выросло из фамилии – Дедулин. Мы к нему в баскетбольную школу пацанами пришли, а когда папу убили, он нам в каком-то смысле его заменил. Исключительно на тренировках, но и это было уже неплохо.
Только теперь вот, пожалуйста, – иди-ка ты в жопу, Гордей, раз у тебя проблемы с законом.
Не знаю, чего Дед добивается. Наказывает, мотивирует или просто высказывается по поводу ситуации, но ощущения паршивые в любом случае.
Я достаю свой кейс с наушниками и следую примеру брата. Вообще-то он тоже не зайчик. И в том замесе мы были с ним вместе.
Потом все-таки хлопаю Ефима по плечу и, дождавшись его взгляда, спрашиваю:
– Как дела у Кирича?
– Узнаешь, если перестанешь ныкаться как идиот.
Я цокаю языком:
– Что ж ты за собака такая, можешь просто ответить?
– Нормально дела. Мамка на ушах, с нашей постоянно на телефоне, до сих пор не отошла. А так в поряде он. Чат сними с мьюта.
