Когда мы выходим из машины около шлагбаума, Егор сразу слетает с катушек. Впервые в хорошем смысле. Глядя на то, как загораются его глаза, а все движения становятся торопливыми и резкими, я, хоть и смеюсь, сама готова его в этом поддержать.
Потому что атмосфера предстоящего матча чувствуется уже отсюда, с улицы. Она начинается с людей, которые стройной толпой идут к спортивной арене. Очень тяжело не заразиться всеобщим предвкушением. Я вся как будто превращаюсь в какой-то странный передатчик, который ловит чужие эмоции и тут же отправляет их дальше. Толпа гудит, дышит и вибрирует.
Впервые оказавшись в таком заряженном скоплении людей, я теряюсь. И только поэтому позволяю Гордею взять себя за руку. Я в свою очередь хватаю вертлявую ладошку брата, и мы втроем лавируем в потоке. Наумов, высокий и собранный, разумеется, знает, куда идти, поэтому движется быстро и ловко. У самого стадиона он тянет нас в сторону, заставляя отделиться от толпы. И, пока все идут к главному входу под огромной вывеской «Баскетбольный центр», мы ныряем в какую-то калитку и находим неприметную голубую дверь.
Только тут соображаю отдернуть руку. Краснею. Если бы Слава видел, что его девушка ходит за ручку с тем, кого едва знает…
К слову, когда мы зашли домой, я переоделась. И, хоть бюстгальтер надевать я не стала из какого-то тупого чувства сопротивления, все же брючный костюм сменила на спортивный. Серые джоггеры и такой же свитшот уж точно не выглядят вызывающими. Более чем уместно на баскетбольном матче, куда я просто привела младшего брата.
Остановившись посреди дороги, я зажмуриваюсь. Вдох, выдох. Дыши, маленькая лгунья.
– Мань, не тормози! – нетерпеливо выкрикивает Егор и тянет меня за руку.
Гордей одаривает меня одним из своих коронных взглядов из-под челки. Глаза чуть прищурены, один уголок губ приподнят выше, чем второй. Как будто видит меня насквозь.
Наумов толкает дверь и начинает спускаться по небольшой лестнице вниз. Выглядывая из-за его спины, вижу рамку и пост охраны.
Там мужчина в возрасте разводит руки в стороны и радостно восклицает:
– Гордый, какие люди, и без охраны!
– Здаров, дядь Лень. А это, по-твоему, кто? – кивает на нас с братом.
– Серьезное сопровождение, – прищуривается охранник, – твои?
– Мои.
Насупившись, обнимаю Егора и притягиваю его к себе. «Мои». И как ему удается всегда звучать так уверенно и самодовольно? Просто поразительно!
– Ну бегите. Дедулин сказал, чтоб ты в раздевалку сразу шел.
Гордей закатывает глаза и ничего не отвечает, только жестом показывает нам, чтобы шли за ним.
Идем по узкому коридору, стены серые, и двери в тон, если не знать, куда идти, в жизни не разберешься. Но Наумов движется уверенно и расслабленно, как будто он дома. После очередного поворота открывает какую-то дверь, и мы заходим в зал. Дух захватывает тут же. Я никогда не была ни на каких спортивных событиях, и сейчас мне почему-то хочется разрыдаться. Поражает масштаб в целом и каждая деталь в отдельности. Освещение, трибуны, которые забиты людьми практически до потолка, огромные экраны, яркая расцветка площадки.
– Вау, – выдыхает брат благоговейно, – твою мать…
Я его не одергиваю, я с ним полностью согласна.
– Лель! – кричит тем временем Гордый какой-то девушке. – Леля!
Глядя на то, как миниатюрная брюнетка поворачивается к нам и расцветает улыбкой, успеваю решить, что она мне не нравится. Красивая и стройная, как фотомодель, она что-то говорит оператору с камерой и идет к нам. Плывет, танцует, черт, как люди рождаются такими пластичными?!
Сама не замечаю, как спрашиваю резко:
– Это кто?
Наумов смотрит на меня и вдруг начинает смеяться. Я же борюсь с чем-то новым и неведомым, что заставляет грудную клетку тяжело подниматься и опускаться так сильно, что ребра к позвоночнику прилипают. Я будущий медик, я знаю, что это невозможно, но это, блин, так!
Гордей берет меня за шею каким-то уверенным, но очень нежным жестом. И, наклонившись, говорит:
– Это Леля, дочка директора команды. Подружка нашей сестры, – а потом оказывается еще ближе и шепчет мне в самое ухо, – не ревнуй, Лисий хвост. Мы с братом даже одеждой не меняемся.
Парализованная его близостью и дыханием на моей коже, застываю. Только смотрю, как брюнетка подходит и быстрым взглядом оценивает и меня, и руку Наумова на моей шее.
Пока мозг крайне медленно обрабатывает информацию, мне удается отстраниться. Поправляю высокий хвост и верчу головой, преувеличенно внимательно изучая зал.
Леля обнимает Гордея и целует его в щеку. Улыбается:
– Рада видеть.
– Я тоже. Ты ж не заходишь.
– Да и ты к нам. Представишь?
– Да, это Егор и моя Маша.
Брюнетка смеется, откидывая за плечо блестящие волосы:
– Судя по виду Маши, она не совсем согласна с тем, что она «твоя».
– Еще не привыкла, – пожимает плечами парень.
Нервно обкусываю губы изнутри. У меня рефлекс, как у собаки Павлова, тут же заорать «у меня есть парень!». Но, во-первых, при незнакомой девушке это было бы невежливо, а во-вторых… мне просто не хочется.
– Я Оля, – говорит девушка и протягивает мне тонкую руку со свежим маникюром, – но можно Леля.
– Посадишь их?
