– С паркета хотят посмотреть? – уточняет она.
Гордей переводит вопросительный взгляд на Егора:
– Где хочешь сидеть?
Брат спрашивает непривычно робко:
– А где можно?
– Можно с паркета или за кольцом.
– А ты где будешь?
Наумов указывает туда, где за ограждением виднеется длинная скамья с мягкими сиденьями и спинкой.
Егор тут же оценивает расстояние и делает выбор с тем рассчетом, чтобы оказаться к новому кумиру как можно ближе:
– Тогда за кольцом.
– Уверен? Там стулья не очень удобные, – говорит Леля.
– Пофиг. Хочу за кольцом.
Гордей улыбается:
– Лель, позаботься о них, пожалуйста.
– Не вопрос. Дед сказал, чтобы ты…
– Господи, да знаю! – Наумов запускает руку в волосы и наводит там беспорядок. – Он каждую собаку в округе предупредил?
– Я собака по-твоему? – притворно возмущается девушка.
– Все, Лель, не гунди. Шучу.
Гордый морщится и отмахивается от ее ироничной претензии, как раз когда Егор дергает меня за рукав и говорит тихо:
– Мань, так попкорном пахнет…
– Будет тебе попкорн, малой. Все, не скучайте.
Он сгибает указательный палец и костяшкой поддевает мой нос. Округлившимися глазами смотрю за тем, как Наумов подмигивает мне и уходит.
А Леля улыбается мне дружелюбно и тепло. Настоящая красавица, с такой рядом даже стоять страшно. Но вообще-то она кажется очень приятной, и если я правильно поняла Гордея, то…
– А вы с Ефимом… – решаю уточнить я, но договорить не успеваю.
Девушка дергается и смотрит на меня испуганно, тут же выпаливая:
– Нет! Что? То есть, прости… э-э-э, что ты сказала?
Провожу рукой по волосам до хвоста, будто бы их приглаживая, а на деле мучительно соображая.
Говорю:
– Я хотела спросить, вы с сестрой Ефима и Гордея дружите?
– А, – она смеется, как мне кажется, с долей облегчения, – с Алисой? Да. Пойдемте, посажу вас, мне еще оператора стажера забрифовать надо.
Леля сажает нас на стулья, выставленные в три ряда за кольцом. На соседний вешает свой пиджачок и говорит:
– С вами сяду, как освобожусь.
Кивнув, провожаю взглядом ее стройную фигурку. Интересно, сколько ей лет? Может быть, она тоже спортсменка? И, если бы у меня не было тройки по физре, могла бы я выглядеть так же?
За размышлениями вдруг обнаруживаю, что любуюсь девушкой не я одна. В дверях зала стоит Наумов. На секунду мне кажется, что это Гордей, но потом я, конечно, узнаю его брата. И от тяжести и исступленности его взгляда, направленного на Лелю, я тут же чувствую себя страшно неловко. Как будто подсмотрела что-то интимное.
Отворачиваюсь и наклоняюсь к Егору:
– Ну как тебе? Доволен?
– Это просто пушка-бомба! – выдает он радостно. – Спасибо, что поехала со мной!
– Гордею потом спасибо скажешь, только не забудь.
– Он без тебя бы меня не взял.
Интересуюсь озадаченно:
– В смысле?
– О, – брат ненадолго зависает с открытым ртом, – да я просто так сказал. Смотри, выходят!
Прослеживаю за рукой Егора и вижу команду Наумовых. Боже. Теперь мне чуть лучше становится понятна природа самоуверенности близнецов. Парней больше десяти, все в черно-красной форме, высокие, крепкие и красивые, они смотрятся как суперзвезды. Когда вижу среди них Гордея, дыхание перехватывает. Он, безусловно, красив. Но, кроме того, от него веет какой-то природной силой.
Повернув голову, Гордый ловит мой взгляд и по-хулигански ухмыляется. Понял, что засмотрелась. И, кажется, крайне этим доволен.
– Они такие крутые, – произносит Егор вибрирующим от эмоций голосом.
Я смеюсь:
– Не лопни от восторга.
– Сама не лопни!
– Я не… – начинаю строго, а потом просто отмахиваюсь. Пожалуй, совет не такой уж и плохой.
Гордей разминается вместе с командой, и я украдкой за ним наблюдаю. Смотреть же никто не запрещал?
Разглядываю и тренера, того самого Деда, которого сегодня все упоминали. Я уже успела нарисовать себе образ седовласого сухого старичка, но оказывается, что это высокий и широкоплечий мужчина в строгом костюме. У него стильная стрижка, и, хоть виски и отмечены легкой сединой, он выглядит под стать своей команде.
Пока парни отрабатывают броски, Дед выходит на паркет и окликает Гордея, подзывая его к себе. Строго говорит что-то, жестикулируя не широко, но как-то жестко. У Наумова лицо обращается в камень. Желваки прочерчивают косые линии по его лицу, и я уже знаю, что в этот момент он так сильно сжимает зубы, что они вот-вот захрустят.
После небольшого спора Гордей отправляется на скамейку, пока остальные продолжают разминаться.
У меня сердце щемит от того, как он в этот момент выглядит. Злым, уязвленным, расстроенным, но… гордым? Почему-то остро хочется обнять его. Приласкать и утешить, как большого ершистого зверя.
Смутившись от собственных мыслей, я пытаюсь сконцентрироваться на том, что происходит на площадке.
Слышу, как Егор говорит:
– Ой, да, это я. Спасибо.
И забирает из рук какого-то парня картонный стаканчик с попкорном. Брат протягивает мне, спрашивает:
– Будешь? Сказали, Гордей попросил принести для меня.
Я медленно качаю головой и перевожу взгляд на свои руки на коленях. Услышал, что Егор хочет попкорн и не забыл. Это очень-очень плохо.
