Но большая часть оставшегося времени уходит на атаку соперников. По очкам они проигрывают, но сдаваться явно не собираются. От этих тридцати секунд ничего не зависит, и я не знаю, как себя должен чувствовать Гордей, выходя в самом конце, когда он уже ничего не может изменить.
Но потом я вижу, как Ефим выигрывает подбор под своим кольцом и тут же скидывает мяч брату. Смотрю на большой экран – семь секунд. Гордей ловко принимает подачу, обходит одного соперника, останавливается напротив другого, стучит об пол, потом в каком-то маневре убирает мяч под себя, подставляя спину, и, развернувшись, кидает почти с середины поля.
Затаив дыхание, прослеживаю за траекторией. И, когда он практически в тишине попадает ровно в кольцо, начинаю визжать.
– Трешка! Сумасшедшая трешка! – орет Егор рядом со мной.
Леля смеется, громко аплодируя:
– Хорош! Лучший шутер!
Я закрываю рот обеими руками, одновременно в восторге от эмоций и в ужасе от них же. А когда об окончании матча заявляет сирена, Гордый бросается к нам и сносит несколько стульев, заключая меня в объятия.
Зажмуриваюсь, обхватывая его за шею. И чувствую в этот момент безграничное счастье.
Забираю сумку со своего места и иду к выходу.
– Гордый!
– А?
Кирич подходит и кладет ладонь мне на плечо:
– Куда топишь? Отметим?
– Девушка ждет.
– Твоя? Я так много пропустил?
Ефим ржет, швыряет в Кирилла полотенцем. Говорит:
– Он на финишной прямой, не сбивай.
– Заткнись, будь добр, – цежу, сощурившись.
– А, так все серьезно? Вопросов нет, – брат пожимает плечами и вдевает в нос кольцо.
Я поправляю сумку и говорю:
– Наберу, как освобожусь. Вы прям заряжены тусить?
– Да, честно говоря, не прям уж заряжены. Просто давно не виделись, – Овчинников натягивает свежую футболку и взъерошивает свои светлые волосы.
Смотрит на меня прямо, без упрека или какой-то другой эмоции. Люблю этого парня за то, что он самый прямолинейный человек в мире. Всегда говорит ровно то, что думает.
– Я че-то не очень в настроении, – отвечаю ему и киваю на брата, – этот, готов поспорить, тоже.
Фим молча демонстрирует мне средний палец, и я хмыкаю.
Говорю:
– Можем завтра вечером встретиться, норм?
– Норм.
– Норм, – кивает Ефим и едко добавляет, – с тобой, правда, дома еще придется увидеться.
– Какая печаль, я тоже в расстроенных чувствах, Фимочка!
Выскакиваю за дверь прежде, чем брат кидает в меня мокрой баскетбольной майкой.
Я попросил Рыжую бестию дождаться меня у выхода, но совсем не уверен, что она реально это сделает. Поэтому тороплюсь по коридору, когда сзади раздается громогласное:
– Гордей!
Замираю и разворачиваюсь только спустя пару секунд:
– Он переодевается.
Дед смотрит на меня какое-то время, не мигая, и я все еще надеюсь на успех своего маневра, но он вкрадчиво спрашивает:
– Гордый, ты у меня совсем дебилушка?
Я тяжело вздыхаю и засовываю руки в карманы джинсов. Если он сейчас зарядит лекцию, Гордеева меня точно не дождется. Я по глазам видел, испугалась кошечка.
– Я вас, идиотов, вот такими помню, – Дедулин опускает руку, наглядно демонстрируя наш рост, – ты реально думаешь, я вас отличить не могу?
Резонно замечаю:
– Но иногда же путаете.
– Нет, ну у тебя язык просто длиннее рук!
Нетерпеливо дергая ногой, пытаюсь прибегнуть к другому приему и покорно опускаю голову вниз, бормочу:
– Извините, тренер. Просто тороплюсь. Девушка ждет.
– Девушка?! – спрашивает он с неожиданным интересом.
Смотрю на его строгое лицо, на широко развернутые плечи. Пиджак он снял сразу после игры, как обычно, и держит в руках, да и несколько верхних пуговиц давно расстегнуты. Слишком похож на нашего отца. Если бы я мог выбирать, кого бы я оставил? Глупый вопрос, да? Поднимаю руку и трижды касаюсь пальцем своего лба. Я совсем не хочу, чтобы он умер. Разумеется.
Киваю, подтверждая:
– Девушка.
Дед подходит ближе, и я чувствую запах его терпкого парфюма. Он спрашивает:
– Хорошая?
– Замечательная. С уроками мне помогает.
– Результат скоро увижу?
Я отступаю на шаг назад, проверяя его реакцию. Говорю с ухмылкой:
– Не отрывайте взгляда от электронного дневника.
Тренер качает головой и саркастично отвечает:
– Не ем, не сплю, только пятерочки твои караулю. Очнулся бы ты, Гордый.
– Считайте, очнулся. Отличником буду! – делаю еще два шага назад.
Дедулин хмыкает:
– Господи, какие ж вы все у меня с е… с приколом. И я не буду класть сотку в банку!!!
Я ржу. Говорю:
– Договор. Ну, я пошел?
– Иди, дебила кусок.
– Спасибо, – кидаю уже через плечо и слышу, как Дед матерится себе под нос, – я все слышу! На косарь уже наболтали!
