Овчинников плавно, насколько это возможно на древних жигулях, трогается с места, а Ефим прибавляет громкость музыки до трескота в динамиках, чтобы на всю машину разнеслось «Тонировка в хлам, кто это там? Черные катки, факи мусорам».
Кэмбл – Кто это там?
Маша поднимает на меня сияющий взгляд и, дотянувшись до уха, произносит ласково:
– Такой ты все-таки бандит, Гордей.
– Я школьник, а не Джонни Диллинджер, – отвечаю, припомнив ее фразу, брошенную этим же вечером.
– Как думаешь, это ты меня испортишь? Или я тебя исправлю?
Хмыкаю и оставляю вопрос без ответа, только крепче обнимаю свою рыжую бестию. Глядя через тонированное стекло на потемневшие улицы района, я думаю о том, что вместе мы сможем стать лучше.
Чуть позже я провожаю Гордееву до квартиры, минута в минуту к назначенному времени. Открывает на этот раз ее отец.
– Здравствуйте, Юрий Борисович, – произношу бодро, – возвращаю вам дочь.
Он хмыкает:
– Гордей Наумов. Удивительная пунктуальность.
Пожимаю плечами и склоняю голову на бок. Всем своим видом пытаюсь продемонстрировать, что иного от меня ожидать глупо. Интересно, как скоро он узнает, что я под следствием? И что тогда скажет?
– Привет, пап. Не спишь еще?
– Зачитался. По пятницам можно себе позволить, верно?
Мы с Гордеевой переглядываемся, сдерживая улыбки. Мы в эту пятницу тоже кое-что себе позволили.
– Как у вас с учебой?
– Пап!
Сжимаю ладонь Маши покрепче и говорю:
– Все замечательно.
– Получится физкультуру исправить?
– Сделаем все возможное. Как раз завтра идем на тренировку в тренажерный зал.
– Да? – смотрит на меня Рыжик, а потом поворачивается к отцу, – Да. Кстати, во сколько?
– К часу.
Безмятежно улыбаюсь и игнорирую смятение, с которым Маша снова глядит на меня. В двенадцать она встречается со своим недопарнем. Двадцати минут на разговор им хватит. Я бы, конечно, выделил секунд тридцать. Как раз достаточно, чтобы сказать «мы расстаемся, пока». И даже на сочувствующий взгляд еще время останется.
Обнимаю Гордееву за плечо и прижимаюсь губами к виску. В губы целовать при ее отце, конечно, не решаюсь. Если честно, от него разит какой-то жесткостью вперемешку с безысходностью, даже я внутренне робею. Надо будет потом узнать, кем он работает. Может, как наш отец, в органах?
Протягиваю ему ладонь для рукопожатия, и несколько секунд он изучает ее, как что-то неведомое. Будто не знает, что этот жест означает. Потом все-таки жмет мне руку, и я ухожу.
На ходу пишу Гордеевой в нашем мессенджере.
Гордый, мне же не пять лет))
Я позвоню сразу, как закончу, хорошо? Уверена, все будет в порядке
Убираю телефон в карман бомбера и выхожу из подъезда. Маша все делает на «отлично» и от других, кажется, ожидает того же. Только это не так. И кармы никакой нет. Иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми, и жизнь это допускает. Только вот я не буду.
Залезаю на заднее сиденье и говорю парням:
– Ну что, погнали?
– Куда изволите ехать? – интересуется Кирич, выруливая со двора.
Ефим машет рукой куда-то в лобовое и произносит с иронией:
– Давай просто покатаемся, шеф.
– Бесцельно?
– Бесцельно, – подтверждаю, высовываясь между двух передних сидений.
– Обожаю, – ухмыляется Овчинников.
– Когда права получишь, поедем на море.
– Когда права получу, поедем хотя бы в центр.
– А что, ты пока еще не настолько охамел? – со смешком интересуется Ефим.
Кирилл почему-то не отвечает. Закусив губу, смотрит в боковое зеркало, потом на дорогу. Покрепче сжимает руль.
Я оборачиваюсь и вижу за нами бело-синюю служебную машину.
Говорю:
– Может, не за нами?
– Кто? – вскидывается брат и тоже начинает крутиться. – Твою ма-а-ать…
– Может, и не за нами, – бормочет Овчинников, – только у нас тонировка по кругу, думаешь, не захотят тормознуть?
И отвечают нам долбаная крякалка и врубившаяся мигалка.
– Две наши лучшие подружки, – весело провозглашаю на весь салон, – эсгэуха и люстра. Топи, Кирич. Сейчас побегаем.
– Давай сюда, – указываю нужный поворот, – камера должна быть вон на том доме.
– Точно?
– Нет, блин, не точно, – вяло огрызаюсь, – лицом просто не свети.
– Мой телефон? – спрашивает Овчинников.
– У меня, – отвечает коротко Ефим.
Оглядываю салон в последний раз, чтобы убедиться, что мы все забрали. В этот жигуль мы вряд ли когда-то еще попадем.
– Встречаемся у нас дома.
– Добро.
Когда Кирилл тормозит на подъезде во двор, мы синхронно открываем двери и выскакиваем из машины. Тут же стартуем в разные стороны.
Конечно, было бы проще, если бы я тренил в обычном режиме, но все равно бегу на пределе своих возможностей. Да и прошло не так много времени с тех пор, как Дед меня отстранил. Готов поспорить, наши доблестные служители закона не в такой хорошей форме.
