В коридоре ненадолго останавливаюсь. Смотрю на свои ноги в теплых носках на белой плитке в черных прожилках. Думаю о том, что иногда с младшими удивительно легко, а порой невыносимо сложно. Но я совершенно точно люблю их всем сердцем. Стараюсь быть для них хорошей старшей сестрой, но все время кажется, что не дотягиваю. Недо, недо, недо. Недостаточно хорошая сестра, дочь, ученица и девушка для своего парня.
Нахмурившись, смаргиваю эти размышления.
Надеюсь, мелким хватает моей любви и внимания. А я еще научусь вести себя правильно, время есть.
Иду на кухню и на пороге снова замираю.
Папа в синем пушистом халате сидит за столом в очках и с кружкой чая. Листает какую-то книгу.
Жду, когда он поднимет на меня взгляд.
– Спят?
– Нет еще. Но легли.
– Мама, кажется, уснула вместе с Васей, – сообщает он, откинувшись на спинку стула.
– Пусть отдохнет.
Папа кивает, потом возвращается к книге и говорит как будто между прочим:
– Алевтина Борисовна сказала, что есть шанс исправить оценку?
Я подхожу к шкафу, достаю стакан и наполняю его водой. Только сделав первый глоток, неохотно подтверждаю:
– Есть. Мне дали список нормативов.
– Она сказала, – не сдается папа, – что есть мальчик, который поможет подготовиться?
– А она не сказала, какие слухи вокруг него ходят? – интересуюсь, поджав губы.
– Иногда слухи – это просто слухи, Маша.
– А иногда не просто.
– Вот и проверишь. Ты умная девочка, разберешься.
Делаю еще несколько глотков и снова наполняю стакан, чтобы вернуть прежний уровень воды.
Вздыхаю и говорю:
– То есть неважно как, главное просто достичь цели?
– Слишком сложный вопрос, дочь. И обращен не к тому человеку. Мне всегда важно достичь цели.
Папа встает, устало разминает шею и добавляет уже не так строго:
– Просто подтяните с одноклассником друг друга по нужным предметам, это не страшно. Пойду спать.
Не дожидаясь ответа, он уходит. Я смотрю на книгу, которую он оставил на столе. Она на английском, и я узнаю только слово surgery (операция). Было бы здорово, если бы папа хоть иногда отдыхал, но он всегда собран, всегда готов, как служба быстрого реагирования. Его рабочий телефон вечно вздрагивает от новых сообщений и периодически загорается незнакомыми цифрами. Я бы хотела злиться, но у меня не всегда получается. Он спасает чужих детей, отнимая время у собственных. И разве это такая уж большая плата?
Убираю за папой кружку с остатками ромашкового чая и выключаю свет. Чувствую себя старым дворецким, который делает обход перед тем, как лечь спать. Проверяю, закрыта ли входная дверь. Прислушиваюсь к звукам за закрытыми дверьми спален. Все тихо.
Чувствую, как телефон в кармане домашних штанов вибрирует. Слава ответил? Все внутри радостно отзывается на эту мысль. Но оказывается, что это совсем не мой парень.
Возьми завтра форму, злючка.
Хочу заценить твою фигурку.
Есть уговор, рыжик. Мне нужны хорошие оценки – и мои, и твоя. Как я понял, тебе тоже. Верно?
А ты будешь в очках и узкой юбке, Машу?
Вот видишь, только первый день знакомства, а ты уже думаешь о том, что у меня в трусах.
Заливаясь краской, я откидываю телефон в сторону. Он тяжело приземляется на одеяло, а я думаю о том, как рассказать Славе, что у меня появился репетитор и ученик в одном лице. А потом гоню от себя мысль о том, что Ковалеву это может быть вообще неинтересно.
Переодеваюсь в шорты и маечку из тонкого шелка и забираюсь под одеяло. Закрываю глаза, но сон не идет. Возбужденный мозг перебирает события прошедшего дня и никак не хочет расслабляться. Сказала бы, что меня одолела бессонница, но моя голова слишком хорошо помнит и это определение, соответственно, знает, что оно не подходит.
И в момент, когда начинаю мысленно перебирать, какие бывают диссомнии у человека, я наконец проваливаюсь в сон. Я хорошо запоминаю термины, но, к сожалению, совсем в них не заинтересована. Жалко, что мой отец никогда не сможет этого принять.
На следующий день в школу я прихожу в отвратительном настроении. Ася сдана в детский сад, а Егор снова со мной не разговаривает, потому что я психанула и наорала на него еще дома. В итоге идем, глядя в разные стороны, в угрюмом молчании, но будто на привязи. Вот бы ему действительно разрешили ходить в школу одному, в конце концов, он уже давно не малыш.
