Правило Диксон полностью

– Кэндзи маленького роста. Отчасти поэтому мы так любили танго. Но наше с тобой главное препятствие, Шейн, твой рост.

– Может, препятствие – твой рост.

– Нет, я идеального роста. Благодаря ему ты можешь делать со мной все эти крутые высокие поддержки. А ты для танго слишком высокий.

– Нельзя быть слишком высоким для танго, – самодовольно заявляет он.

Я вздыхаю.

На экране Мартиник выполняет изящный поворот, эффектно вытянув руку в сторону. Виктор тут же ее подхватывает, и они оба поворачиваются к камере.

– Мы до вас доберемся, «Скачи и танцуй», – с усмешкой говорит Виктор.

Шейн ахает.

– Да эти мудаки нас троллят!

– Видишь? Я же говорила. – Я открываю их профиль, и у меня вырывается возмущенный вопль. – У них сто тысяч подписчиков.

– И ладно. У нас четыреста восемьдесят две тысячи.

– Ты точное число знаешь? – подкалываю я.

– Ориентировочно. Но, когда я в последний раз смотрел, было четыреста восемьдесят две тысячи. Сейчас, наверное, уже восемь миллионов.

Обожаю страсть Шейна к гиперболе. Это у нас общее.

Когда мы ездили к папе на барбекю, брат все подкалывал меня, мол, у меня возникли чувства к Шейну, и его слова не дают мне покоя. Сначала я уверяла себя, что это чепуха. Конечно, у меня нет к нему никаких чувств. Мы просто танцуем. И занимаемся невероятным сексом. И получаем удовольствие от компании друг друга. Откуда тут взяться чувствам-то?

С другой стороны…

Да. Становится все труднее притворяться, что мне не нравится Шейн. Он уморительный. Прекрасен в постели. С ним легко разговаривать. Когда захочет, умеет быть милым.

В последнее время я все чаще задумываюсь о том, что хочу большего, не просто быть друзьями с привилегиями. Может, я хочу…

– Боже! – Голос Шейна вырывает меня из размышлений. – Они и в комментариях набирают троллей.

– В каком смысле?

– Они велят своим подписчикам идти на нашу страницу и писать, что Виктор и Мартиник лучше нас. – Шейн от избытка чувств даже на мат переходит. – Кем эти говнюки себя возомнили? И ты посмотри на этого чувака. Я его вместо штанги могу взять, отжимания делать. И плевать мне, что он шесть и четыре ростом. Он же как соломинка.

– Успокойся, большой парень.

– Ладно, маленькая.

Я улыбаюсь в ответ.

– Не самые подобающие прозвища.

– Даже не знаю. «Большой парень» мне нравится. Очень, – он поигрывает бровями.

Я вскакиваю.

– Так, ладно, тренировка окончена. Мне надо изменить хореографию для этого вальса, только потом двинемся дальше. Может, придется взять пару уроков танцев.

– А это что, разве не уроки танцев?

– Я имею в виду, уроки у профессионалов.

Шейн молча пялится в ответ.

– Что?

– Это любительское соревнование, Диксон. Неужели правда надо вкладывать столько сил?

– Ты что, вообще меня не знаешь? Я не смогу ничем заниматься спустя рукава, даже если захочу. Либо вкладываюсь на сто процентов, либо вообще не берусь.

Он кивает.

– Понимаю, я такой же в хоккее.

– Так что да, дай мне время придумать хореографию попроще.

– А ты вообще потом этим хочешь заниматься? Хореографией?

Я пожимаю плечами.

– У меня нет официальной подготовки, чтобы ставить хореографию настоящим танцорам, но было бы здорово тренировать чирлидерш и ставить хореографию для конкурсов. Думаю, у меня бы очень хорошо получалось.

– Я так тоже думаю. – Он идет следом за мной к выходу. – Я быстренько приму душ, а потом приду смотреть финал. Если наши планы на вечер не изменились.

– Нет, конечно, – сегодня объявляют победителей «Интрижки или судьбы».

Поднявшись к себе, я тоже принимаю душ, чтобы смыть пот после тренировки, потом натягиваю удобную одежду и понимаю, что мне полегчало по сравнению с последними месяцами. Знаю, во многом это связано с тем, что Перси больше не живет в «Медоу-Хилл». Гаррисоны вернулись из Атланты в «Свит-Берч», а Перси поселился в новом таунхаусе в другом конце города.

У меня прямо камень с души упал. Теперь я снова могу спокойно ходить по дорожкам комплекса и не волноваться, что столкнусь с ним. Могу не волноваться, что увижу его у бассейна. Я чувствую, как стихает тревожность. Теперь, когда я представляю себе его лицо, у меня только слегка сдавливает горло – уже не полностью. Руки дрожат, но не трясутся.

Надеюсь, со временем – и с увеличением расстояния между мной и Перси – тревога окончательно сойдет на нет. И в один прекрасный день, я надеюсь, исчезнет.

Мы с Шейном воссоединяемся через час – уже у меня в квартире. Себе я наливаю бокал «Розового пойла», ведь сегодня в сущности последний раз, когда можно выпить и не волноваться насчет похмелья. В субботу первый футбольный матч в этом году, и наш отряд должен быть в идеальной форме на открытии сезона. Впрочем, я знаю, что у Шейна утром тренировка по хоккею, а потому вздергиваю бровь, когда он берет пиво.

– А тебе стоит пить перед тренировкой?

– Всего одно. А тебе придется напиться за нас обоих.