– Знаешь, ты мне больше нравился, когда из тебя было слова не вытянуть. Ты не мог бы снова стать угрюмым молчаливым козлом? Пожалуйста. И спасибо.
– Так какой третий танец? – смеется Беккетт, зашнуровывая ботинки. Голову он не поднимает, и светлые локоны падают на глаза.
– Ча-ча-ча, – выдавливаю я. И тут же показываю средний палец. – Идите вы на хрен. Все вы.
Я вылетаю из раздевалки под аккомпанемент их смеха. Сегодня не только первая тренировка, но и первый учебный день. Через тридцать минут у меня этика в области медиа в западной части кампуса, так что надо быстренько дойти до тех зданий, где проводится большинство лекций по социальным наукам.
Я торопливо шагаю – и через пять минут врезаюсь в Линси.
Примечательно, что моя первая реакция – искренний шок. Хоть она и подтвердила, что будет учиться в Брайаре, я, честно говоря, думал, что даже не увижу ее в кампусе. Она ни разу со мной не связалась с того самого звонка в конце июля.
Мы оба останавливаемся как вкопанные.
Ее темные глаза загораются, губы изгибаются в улыбке.
– Привет.
– Привет. – При виде знакомой улыбки мое сердце смягчается.
Мы оба не знаем, стоит ли обняться при встрече, так что пару секунд просто стоим друг напротив друга, а потом она наконец делает шаг вперед и неловко обнимает меня.
– Как поживаешь? – спрашивает она, отступив.
– Хорошо. А ты как? Как устроилась на новом месте? Все перевезла в общежитие?
Линси кивает.
– У меня комната на одного в «Холстон-Хаус», рядом с центром для выступлений. Тайрик помог перевезти вещи на этих выходных.
Теперь моя очередь кивать.
– А у него как дела?
– Отлично. С нетерпением ждет баскетбольного сезона. – Она замолкает, а после паузы спрашивает: – Как Диана?
– Тоже отлично.
– Так вы до сих пор вместе, – выражение лица у нее при этом странное.
– Ага.
Снова повисает неловкая пауза. Пару месяцев назад мне так отчаянно хотелось услышать ее голос. А теперь я даже не знаю, что ей сказать. Флиртовать с ней я не могу – у нее есть парень. Кроме того, даже если бы я хотел пофлиртовать, это было бы неуважительно по отношению к Диане. Может, мы с ней и не вместе, но до сих пор занимаемся сексом почти каждый вечер.
Наконец Линси решает положить конец всей этой неловкости.
– Может, нам стоит как-то встретиться, раз теперь мы в одном кампусе? Давай выпьем кофе на следующей неделе, – предлагает она.
У меня невольно заходится сердце, и меня страшно бесит, что она до сих пор имеет такую власть надо мной. Я этого не хочу.
– Конечно, – я медленно киваю. – Неплохая идея.
– Все дело в быстрых шагах. Представь, что мы танцуем в сказке. Как будто на балу у Золушки.
– И как, скажи на милость, это поможет? Мы же не мультяшные герои, мы все делаем по-настоящему.
Шейн пытается копировать мои шаги и ругается, сбившись третий раз подряд. На дворе четверг, у нас обоих были занятия с утра, к четырем мы оба освободились и решили втиснуть в сегодняшнее расписание репетицию вальса.
– А почему ты не можешь вести? – ворчит он.
– Потому что ведет мужчина.
– Мы разве не пытаемся уничтожить патриархат?
– Пытаемся, но в конкурентном мире бальных танцев об этом еще не знают. Так что мужчина ведет.
Мы начинаем заново, танцуем по всему спортивному залу «Медоу-Хилл», а темп становится все быстрее.
– Какого черта! – орет Шейн. – Почему ускоряемся-то?
– Это венский вальс.
– И что?
– Это танец изящества и скорости.
Музыка достигает крещендо, а нас на последних нотах заносит в сторону. Печально.
Я хмыкаю.
– Над вальсом надо поработать.
– Да ты что!
С этими словами недовольный Шейн отправляется в уборную в коридоре. Мы уже выпили по две бутылки воды за эту репетицию. Настал трудный момент. Мы практически довели до ума танго. Ча-ча-ча выходит тоже ничего.
Но вальс – катастрофа.
– Эй, смотри-ка, – окликаю я Шейна, как только он возвращается.
Я лежу на мате, согнув одну ногу и пристроив на нее телефон. Шейн плюхается рядом, и я вкладываю мобильник в его большую ладонь.
Не могу оторвать взгляда от его бицепсов, от того, как ходят под кожей мускулы всякий раз, когда он двигает рукой. Он такой накачанный и такой чертовски сексуальный! Рядом с ним прямо не сосредоточиться.
Усилием воли оторвавшись от созерцания Шейна, я включаю видео.
– Смотри, – мрачно велю ему я.
Из телефона раздается жизнерадостный женский голос.
– Мы – Мартиник и Виктор, и вот что мы хотим сказать вам, «Скачи и танцуй»!
– Это же мы! Мы – «Скачи и танцуй»! – шипит Шейн.
– Я в курсе, – откликаюсь я, едва сдерживая смех.
На видео пара танцует танго. У Мартиник безупречная коричневая кожа и миндалевидные глаза, она явно смешанного происхождения, божественно красива. А еще она
– Танго – наш Эверест, – бормочу я.
– В каком смысле?
