Нам приходится дождаться официанта, чтобы он перевел каждый пункт меню, и на это уходит целая вечность. Наконец мы делаем заказ и устраиваемся поудобнее на стульях. Нас окутывает звучание гитары. Сначала Уилл жалуется на отца, который недоволен, что его сын собирается провести год после выпуска в Европе. Я узнаю, что мистер Ларсен – конгрессмен и постоянно разрывается между Вашингтоном и Коннектикутом, где живет мачеха Уилла. Потом мы обсуждаем общую тему мачех, и выясняется, что оба относимся к ним очень тепло. Правда, родители Уилла не в разводе – его мама умерла, когда ему было четыре, и его растила целая армия нянек, пока отец не женился во второй раз.
В конечном счете я перевожу разговор на Беккетта, потому что меня раздирает любопытство.
– Как дела с Бекком? Он ведь скоро возвращается, да?
– На следующей неделе.
От меня не укрывается, как Уилл напрягается, говоря об этом.
– Вот, значит, как. Тебя все еще волнует эта ситуация, да?
– Немного. Может, все было бы иначе, если бы я завел девушку в его отсутствие, но мне ни с кем не удалось найти общий язык.
– То есть ты в последний раз занимался сексом в тот самый раз, о котором мы говорили. Наверное, неловко.
Уилл мрачно кивает.
– Так. Ладно. Где ты сейчас на шкале возбуждения? Тебя стала меньше отталкивать мысль о том, чтобы перепихнуться втроем? Или больше?
Он вздыхает.
– Больше, да?
– Я только об этом и думаю, – бормочет он.
– Честно говоря, мне кажется, ты зря так напрягаешься из-за этого. У всех свои заскоки.
– Да ну? – Глаза его загораются. – И какие у тебя?
– Не твое дело.
Уилл ухмыляется.
– И что ты будешь делать, когда Беккетт вернется домой?
– Не знаю.
– Вы с ним разговаривали после его отъезда?
Ответом мне служит озадаченный взгляд.
– Конечно. Мы каждый день переписываемся. Он мой лучший друг.
– А ты не думал, что в таком случае тебе стоит поговорить обо всем этом
– Может быть.
Он явно не уверен в этом решении. До чего типично! Все парни такие. Конечно, давайте держать все в себе. Замечательная идея.
Остаток ужина проходит за едой (вполне приличной) и беседой (просто превосходной). Мне нравится Уилл. Сначала он был другом Джиджи, но потом мы с ним сблизились, а теперь вот оба остались в Гастингсе на лето. Может, с моей стороны некрасиво так думать (в конце концов, Уилл очень переживает), но меня очень занимает вся эта ситуация с Уиллом и Беккеттом. Не знаю, могла бы я сама поучаствовать в тройничке или нет, но должна признать, что фантазия привлекательная. Не в последнюю очередь – потому что и Уилл, и Бекк – ужасно привлекательные хоккеисты. Легко представить, почему девчонкам нравится, когда их зажимают между двумя такими крепкими телами.
Официант как раз забирает у нас пустые тарелки, когда мне приходит сообщение от Шейна. Я ожидаю увидеть какую-нибудь ворчливую жалобу на то, что пошла с Уиллом в ресторан. Вместо этого мне приходит ссылка на документ. Странно.
Мне все равно нужно в туалет, так что там я и решаю прочитать, что он прислал. Во-первых, потому, что открывать документ при Уилле грубо, а во-вторых, потому, что я боюсь открывать документ при Уилле.
А еще мне так любопытно, что там, что до дома я не дотерплю.
Сделав все свои дела и вымыв руки, я открываю сообщение Шейна. Помимо документа он прислал всего два слова: «Ты победила».
Я прохожу по ссылке и чуть не умираю от смеха прямо на кафельном полу уборной.
Он прислал заявление.
Самое настоящее заявление на должность моего друга с привилегиями.
В глаза сразу бросаются уморительные названия разделов. Имя. Размер пениса. Навыки… о господи. Он перечислил все свои любимые позы в сексе, начиная с той, которая, как он считает, удается ему просто мастерски, и заканчивая той, в которой он не так силен. Последним пунктом значится поза наездницы наоборот.
Мой смех эхом отдается от стен туалета. Хорошо, что я уже сделала все свои дела, а то бы описалась. Тем не менее, несмотря на всю абсурдность присланного текста, меня затапливает волна возбуждения – такая сильная, что кровь загорается.
В разделе, озаглавленном «Что возбуждает», сказано:
Командовать.
Не против, когда за мной наблюдают.
У меня перехватывает дыхание, а соски начинают гореть. В заключительном примечании Шейн и вовсе проявил красноречие:
Как Ваш подставной парень и настоящий друг с привилегиями, я серьезно отношусь к обязанности доставлять Вам удовольствие. Гарантирую как минимум один оргазм за один подход – посредством языка, пальца или члена.
Все мое тело сжимается. От одной мысли о том, каково будет ощутить на себе его губы, или пальцы, или язык, у меня заходится сердце.
