Правило Диксон полностью

– Слушайте, я всегда двумя руками за науку. Но это не слишком деликатно. Там же много народу погибло.

– Перед извержением помолимся за их души, – честно заявляет Мэри-Энн.

Я вздыхаю. Она просто чудо – ей даже в политкорректности не откажешь.

– Разумеется, – Диана явно старается не улыбаться. – Думаю, это логично.

– С чего ты взяла, что я в беде? – повторяю я, пытаясь смыть клей с рук. Что-то здесь нечисто.

– Из-за твоего сообщения.

Вытерев руки, я хватаю телефон – и, увидев, что написала Мэри-Энн, захожусь смехом.

Я: Ойбожечки. Приходи – посмотрим здесь. Ойбожечки, я так волнуюсь за Зоуи!

Ответ Дианы тоже занимательный.

Диксон: Мне не нравится сарказм.

– Я никогда не говорю «ой, божечки», ни в два слова, ни в одно, – недовольно замечаю я, повернувшись к Мэри-Энн.

– Но так ведь короче. – Моя сестра изучает Диану как предметное стекло под микроскопом. – Ты правда встречаешься с моим братом? Он сказал, ты его соседка.

– И то, и другое. – Диана поглядывает на меня в поисках подсказки, будто не знает, сказать правду или нет.

Я слегка киваю – сестренка в таком восторге, что у меня появилась девушка, что у меня не хватает духу ее разочаровать. В конце лета скажу, что мы расстались.

– Ты такая же красивая, как его прошлая девушка, – заявляет Мэри-Энн. – Может, даже красивее.

Губы Дианы подергиваются в усмешке.

– Мне очень лестно. Я видела его бывшую девушку, и она красотка.

– Ты тоже красотка, – твердо произносит Мэри-Энн.

– Спасибо. Хотя тебе мы с ней и в подметки не годимся.

Мэри-Энн, услышав комплимент, ослепительно улыбается, а потом говорит:

– Хочешь помочь нам с Помпеями?

Для нее это равносильно предложению дружбы.

– Конечно, – кивает Диана. – Давай задание.

Они моментально находят общий язык, и я даже не удивлен. Мы устраиваем вулкану фантастическое извержение: замешанная Мэри-Энн лава пузырится, стреляет вверх, а потом стекает по краям, устраивая на кухне бардак. Она добавила в смесь красный пищевой краситель, из-за чего зрелище кажется еще более жутким.

Узнав, что Диана – чирлидерша и преподает ровесницам Мэри-Энн в лагере, она умоляет научить ее паре движений. Так мы оказываемся на улице. Сначала Диана учит мою сестренку делать колесо, а потом заставляет меня показать ей, какое танго мы поставили для прослушивания. Видео уже отправлено, и теперь остается ждать результатов, но у меня хорошее предчувствие.

Диана присоединяется к нам и за ужином, и к тому моменту, когда мы возвращаемся домой, Мэри-Энн совершенно вымотана. Говорит, что ляжет пораньше, но как бы не так. Очевидно, она еще вполне бодра, и ей хватает сил отправить маме сообщение, во всех подробностях описав, как она провела день. Я об этом узнаю, когда через десять минут после отхода Мэри-Энн ко сну мне приходит сообщение от мамы.

Мама: Так, значит, у моего единственного сына новая девушка, а я об этом узнаю от его десятилетней сестры? И ты подписался на танцевальный конкурс? Это злостное нарушение материнско-сыновьего кодекса, и мы с тобой подробно все это обсудим на выходных, когда приедешь к нам с папой на годовщину.

А потом приходит еще одно сообщение.

Мама: И кстати, поедешь на праздник, бери с собой свою девушку. Мы очень хотим познакомиться.

– Ты не обязана была соглашаться, – говорит Шейн, когда мы съезжаем с федеральной автострады. За трехчасовую поездку он раз десять напомнил, что тащиться с ним было не обязательно. Складывается такое впечатление, что он сам уже сомневается, стоило ли нам отправляться в поездку.

Что до меня, я спокойно сижу рядом с ним в «Мерседесе». Обожаю эту машину. Так бы и угнала ее у Шейна. Сиденья умопомрачительно удобные, и здесь всегда невероятно пахнет (убеждаюсь в этом каждый раз, когда Шейн меня подвозит). Я-то думала, когда в багажнике постоянно валяется сумка с экипировкой для хоккея, в салоне будет вонять, но в машине пахнет не потом, а дорогой кожей. Аж голова кружится. Я даю себе слово однажды разбогатеть, чтобы позволить себе такой «Мерседес».

– Мы оба знаем, что я не смогла бы отказать твоей сестре, – говорю я Шейну.

На прошлых выходных Мэри-Энн услышала, как Шейн смеется над маминым предложением пригласить меня к ним на годовщину, и тут же бросилась в бой: схватила меня за руку, умоляя приехать («Пожалуйста-пожалуйста!»).

Серьезно, видели бы вы огромные карие глаза. Таким не откажешь. Кроме того, я люблю хорошие вечеринки.

– Слушай, а Линси там будет?

– На празднике по случаю родительской годовщины? Нет, конечно, – сухо откликается Шейн.