«…Реджинальлд стоял в пикете шестой час. Накрапывал мелкий, назойливый дождь, такой привычный в эти осенние промозглые недели в Детройте. Было три часа пополудни. день медленно клонился к концу. Блеск мокрых крыш, блеск мокрого шоссе, блеск мокрых оконных стекол городских зданий — весь этот блеск приглушался ровной и, казалось бы, такой невесомой матовой пеленой дождя. Реджинальд уже дважды, по очереди с товарищами по пикету, заглядывал в кабачок, расположенный совсем неподалеку. Сначала он выпил пива. Но это не подняло его настроения. Напротив, он изрядно продрог. И когда настала вновь очередь его пятнадцатиминутного перерыва, он „искупал язык“ в ямайском роме. „Странное дело, — думал Реджинальд, выходя на улицу, — казалось бы, подумаешь, какой пустяк стаканчик коричневой бурды. Ан, нет! И греет, и светит, и веселья прибавляет“. Посмеиваясь чему-то своему, Реджинальд быстро подошел к заводским воротам. Он еще издали увидел, что пикетчики стояли теперь в линию. „Будут дела!“ — подумал он, прибавляя шаг и потирая при этом руки. „Реджи!“ — услышал он чей-то знакомый голос. Оглянувшись, он увидел, как его нагоняет Джимми-Длинный Ус из его же цеха. „А меня послали вытащить тебя из паба! — радостно сообщил он. И, наклонившись к Реджинальду, доверительно сказал, понизив голос: Обещают штрейкбрехеров“. „Кто обещает?“ — поинтересовался Реджинальд. Джимми-Длинный Ус раскрыл уже было рот, чтобы сообщить о том, кто обещал штрейкбрехеров, как из-за угла приземистого старого квартирного дома выскочили два грузовика. Они остановились в шаге от линии пикетчиков, и из них тотчас посыпались на мостовую люди. Одеты они были все неброско, на руках имели рукавицы из брезента, в руках — металлические пруты. „Какие молодые“, — подумал Реджинальд, успев занять свое место в пикете и продолжая разглядывать лица прибывших. Из кабины водителя первого грузовика не спеша вылез невысокий, добродушного вида человек. „Это же Перри, помощник менеджера по персоналу, — подумал Реджинальд. — Ему-то чего здесь надо?“. Перри сделал какой-то знак рукой тем, кто прибыл на грузовиках, и они быстро сгрудились у проходной. Перри короткими шажками пробежал вдоль линии пикетчиков, заглядывая внимательно каждому в лицо. Делал он это молча. Молчали и рабочие. „Ищет кого или хочет запомнить, кто в пикете стоит, что ли?“ — подумал Реджинальд. Как и все другие рабочие, он хмуро и внимательно наблюдал за действиями Перри. А тот вновь подошел к толпе привезенных им штрейкбрехеров, обернулся к пикетчикам и громко произнес: „Господа! Не будем ссориться. Вы пропустите нас с миром, а сами ступайте по домам. Дело к вечеру. Через полчаса начнется телевизионная трансляция футбольных матчей“. „Ты сам убирайся домой свой телик смотреть!“ добродушно порекомендовал ему Джимми-Длинный Ус. „Прочь с дороги!“ закричал Перри и, ухватив ближайшего к нему пикетчика за рукав, отшвырнул его в сторону. за Перри двинулись парни с прутьями. „Драться и мы умеем!“ подумал Реджинальд и со всего размаха двинул кулаком в челюсть надвигавшегося на него штрейкбрехера. Тот, вероятно, не ожидал столь активного нападения. Удивленно посмотрев на Реджинальда широко раскрытыми глазами, он стал медленно оседать на тротуар. В последний момент металлический прут все же помог ему удержаться на корточках. Реджинальд весело смотрел на скорчившегося перед ним парня, ждал. Посидев так с минуту, парень медленно выпрямился во весь свой рост, также медленно размахнулся металлическим прутом и с силой опустил его на голову рабочего. Реджинальд устоял. Закрыв глаза, он почувствовал, как что-то теплое стекает по его лбу. „Дождь сильнее пошел“, — отметил он про себя и провел рукой по голове. Рука была красная. Удивленный, он лизнул ее, даже понюхал. Кровь. Он поднял глаза, чтобы посмотреть в лицо ударившему его парню. тот вновь занес над головой прут. Реджинальд успел схватить прут рукой, отшвырнуть далеко назад. Парень испуганно оглянулся, словно искал сзади себя кого-то, кто мог бы ему помочь.
