Кеннеди опустился в одно из просторных соломенных кресел, стоявших под одиноким тентом, знаком указал Джерри на кресло рядом. «Не может, не хочет и никогда по своей воле не отречется от главной заповеди — вседозволенности», — думал Кеннеди. Слуга, высокий щеголеватый негр, принес на длиннейшем проводе телефонный аппарат — Джона вызывал брат из Небраски, где он проводил каникулы с друзьями.
— Джерри, ты когда-нибудь занимался историей? — испытующе глядя на Парсела, спросил Кеннеди, закончив разговор с братом. Но тут же, увидев недоброе выражение глаз собеседника и что-то вспомнив, добродушно воскликнул: — Прости, ну как же — ведь ты прослушал полный курс всеобщей истории в университете Святого Лойолы в Чикаго! Тем не менее, не сочти это за экзамен, и ответь на один вопрос. Просто я себя хочу проверить. Так вот этот вопрос: «Почему кончались неудачей все или почти все революции прошлого?» Последняя русская пока не в счет. Пока.
— Причин много и они всегда бывали различными. Однако… — Джерри сказал это быстро, но, словно запнувшись, замолчал, задумался.
— Вот именно — однако! — подхватил Кеннеди. — И это «однако» есть не что иное, как физическое устранение вождей!
«Это верно, — думал Джерри, глядя на Кеннеди. — Верно для всех времен и народов, начиная с восстания Спартака и до наших дней. Еще не известно, как бы все повернулось в России, если бы в восемнадцатом году Каплан стреляла чуть точнее. Вполне вероятно, что мы не обсуждали бы с Джоном то, что мы вынуждены обсуждать сегодня. И всего-то каких-то один-два выстрела…»
— … В соответствии с моим настоятельным предложением Центральное Разведывательное Управление заканчивает разработку нескольких вариантов физического устранения Фиделя Кастро, — устало произнес Кеннеди.
«Молодец, мальчик, — одобрительно размышлял Джерри. Только такие вещи надо делать сугубо тайно. Даже имея дело с ЦРУ. Ох, какое огромное множество свершений в истории так и остается тайным, не становясь, слава Богу, явным. О многом приходится думать, делая историю. И о том, чтобы руки выглядели чистыми. Право, кому охота мараться…»
— Да, в случае успеха все «лавры» — исполнителям, словно читая мысли Джерри, слабо улыбается Кеннеди. — Исполнители — наши друзья, кубинские иммигранты. Народ разный, но отчаянный…
«Отчаянный, — усмехается Джерри. — Более точное для них определение отпетый. Впрочем, такие людишки всегда кстати. И иностранцы, и свои собственные. Чем, например, плох мой Бубновый Король из Гарлема? И деньги делает и дела… А иностранцы?»
Джерри разыскал глазами Джекки с детьми и Рейчел. Только что искупавшись, они растирались мохнатыми полотенцами, чему-то смеялись, о чем-то говорили под другим тентом ярдах в трехстах от того места, где находились Джерри и Джон. Вот к женщинам подошел Ричард Маркетти, присел на корточки перед Рейчел. Она толкнула его рукой, засмеялась. Он легко повалился на спину, смешно задрыгал ногами. тотчас же подскочили маленькие Кэролайн и Джон-младший, упали на него. началась забавная возня.
«Иностранцы, черт бы их всех побрал!» — подумал с откровенной неприязнью Джерри, наблюдая издали за Маркетти. Завтра женщины с детьми отправляются на два дня в Эверглейдс. Что ж, сама по себе поездка в этот роскошный национальный парк похвальна, слов нет. Однако Рейчел опять попросила, чтобы их сопровождал Дик. «Джерри, любовь моя, — сказала она, смешно потершись носом о щеку Парсела. — Тебе ведь Маркетти на эти два дня совсем не нужен, ведь так? Ни на вот столечко не нужен! А нам он мог бы здорово помочь. И дети с ним гораздо более управляемы. И мало ли что в пути может случиться». «Спаситель однажды — спаситель всегда, — деланно засмеялся Джерри. — Пусть будет по-твоему. Он мне и впрямь в эти два дня не будет нужен». Джерри подумал также о том, что будет лучше, если итальянец не узнает про тех иностранных визитеров, которых они собирались приватно принять с Джоном в эти два дня. Приезжали инкогнито высокопоставленный немец из ГДР и два арабских шейха, и избавиться на это время от лишней пары глаз было весьма кстати.
