Раджан полудремал. Отец сидел, поставив локти на колени и положив подбородок на ладони обеих рук. «Если бы мой мальчик знал о мыслях Парсела, которые я, надеюсь, точно прочитал. Если бы он только знал! Вот мысли Беатрисы оказались для меня непроницаемыми, Видимо, ее биополе сильнее моего. она каждый день навещает Раджана, иногда и утром и вечером. И мила, и умна, только мысли замкнуты, чувства спрятаны. Не девушка, а сфинкс». Найдя эту в высшей степени, по его мнению, предосудительную формулу человеческого бытия, Раджан-старший довольно хмыкнул, достал из бокового кармана внушительный блокнот и погрузился в изучение своего нью-йоркского расписания — до отлета его самолета в Лондон оставалось семь с лишним часов. Через полтора часа должна была состояться еще одна встреча с Парселом. Затем — визит к двум братьям-банкирам, аборигенам Уолл-стрита. Недолгая беседа с главой крупной брокерской фирмы и владельцем престижной адвокатской конторы. Вот, пожалуй, и все. Ах, да — по дороге в аэропорт беседа в машине с Бубновым Королем, у него какие-то вопросы по окончательному налаживанию «моста наркотиков»…
Раджану виделось, что он стоит на какой-то площади в Вашингтоне. Он силится вспомнить, на какой именно — и не может. В центре площади высокая статуя, она спрятана под трепещущим на ветру покрывалом. Вокруг колышется толпа любопытных. низенький пузатый джентльмен с сигарой во рту улыбается, разрезает ленточку. Покрывало падает. Взорам присутствующих предстает молодой, энергичный, рвущийся вперед мужчина.
— Леди и джентльмены, — кричит низенький с сигарой, дорогие соотечественники! Вы являетесь свидетелями исторического события. Только что открыт памятник «Неизвестному Счастливому Американцу». Вся фигура отлита из чистого золота. Да здравствует «Счастливый Американец!».
Бодрые звуки оркестра тонут в криках ликующей толпы. Раджан умиляется до слез, тоже что-то кричит, машет руками. И вдруг видит перед собой старую, скромно одетую даму. Она говорит тихо, но он слышит каждое ее слово. Его поражают вначале гримаса боли и страдания на ее лице, а потом и то, что она говорит: «Посмотрите хорошенько на лицо этого Счастливого. У него глаза мертвеца, рот и улыбка, шея и уши. Неужели вы не видите, что это мертвец? Ах, какая ошибка, какая роковая, ужасная ошибка!». И Раджан вдруг понимает, что дама права. «Боги, — молит он. — Вдохните в него жизнь. Он ведь такой молодой, красивый, энергичный!» Вокруг ликует народ. Раджан слышит голос ушедшей далеко-далеко дамы: «Ошибка, Господи, роковая, ужасная…»
Он очнулся от легкого прикосновения к щеке. Отец говорил громко, обращаясь как бы и к Раджану и к вошедшей в палату сестре Христине:
— Ты все-таки не хочешь перевестись в лучший госпиталь?
— Спасибо, папа. Мне хорошо здесь. И так тебе придется оплатить не маленький счет за мое лечение.
— Пустяки, Радж. Выздоравливай.
Раджан отвернулся к окну, чтобы скрыть слезы. Впервые за долгие годы отец называл его как в детстве — Радж. «И грудь жжет, словно сестра Пэтси положила на нее горячую грелку».
Через минуту жжение прошло, и он забылся беспокойным сном на мокрой от слез подушке. Ему снился тот снежный декабрьский день, когда на пятнадцать минут позже обычного на работу пришла его секретарша Лори.
— Что, из-за заносов автобусы запаздывают? — смеясь спросил Раджан. Не иначе как Санта Клаус хочет засыпать своим пушистым серебром весь Нью-Йорк!
Но хохотушка Лори в то утро не была склонна к веселью. «Извините, сэр», — только и сказала она. И, спрятав лицо в ладони, разрыдалась. Полчаса таблетками и водой пытался успокоить он девушку. Ни обычные, испытанные шутки, ни попытки выяснить причину истерики ни к чему не привели. Вскоре она ушла, заявив с порога, что не сможет больше быть его секретарем. Часа через два позвонила мать Лори и хорошо поставленным контральто объявила, что умер ее брат и Лори получила большое наследство от дяди. «Вы знаете, он был не женат и все свое состояние оставил девочке. Так что после рождества мы переезжаем в Калифорнию». «Но почему такая реакция? — удивился Раджан. — Все мы любим своих родственников, конечно. И не обязательно было в такой день ехать на работу». «Вы правы, вы очень правы, — как-то растерянно произнесла мать Лори. — Мы об этом не подумали». Разговор, собственно, был закончен. Раджан ждал, когда женщина положит трубку. А она вдруг устало спросила: «У вас много врагов, господин Раджан?». «Кого-кого?» — переспросил он. «Врагов, — зло бросила женщина. Надеюсь, вам известно такое слово в английском языке?». «Нет, — протянул он. — То есть, слово известно. А насчет врагов не знаю». «Вот как!» — удивилась женщина. «Извините, я не понимаю, какое отношение наличие у меня врагов имеет к вашему переезду в Калифорнию?» — спросил он с едва заметным раздражением. «Никакого, — быстро сказала она. — Вы были очень добры к Лори. И я хочу предупредить вас — берегитесь недоброжелателей. А теперь прощайте».
