— Отцу нравится ваш Бенедиктов, — неожиданно проговорила Индира. — Он считает его лучшим послом во всем дипломатическом корпусе.
— А тебе он нравится? — спросила Голубина.
— Что я? Я не премьер-министр. Хотя, если хочешь, я отвечу на твой вопрос. Мне нравится, что за все годы, что мы знаем друг друга, так или иначе общаемся, он ни разу не только не солгал, поверишь ли — не покривил душой. Я не потому это тебе говорю, что он — твой соотечественник. Мы достаточно знаем и доверяем друг другу, ведь так?
Голубина ответила легким пожатием локтя Индиры.
— Все же, знаешь, дипломат! — продолжала та. — Я на них столько насмотрелась…
Опять долго шли молча.
— Зоя, помнишь, я тебе как-то рассказывала о своей учебе в Швейцарии, Англии?
— Помню, конечно!
— Я еще тогда интересовалась вашей Средней Азией. Всю доступную мне литературу проштудировала. А когда мы с отцом приехали в Узбекистан, поездили по республике, посмотрели на все своими глазами, повстречались с сотнями людей, поговорили с ними — мне так вдруг стало стыдно за авторов всех тех книг!.. Я отцу сказала об этом, он смеется: «Ты политикой чуть не с пеленок занимаешься, пора бы и попривыкнуть». «Но ты ведь всегда правду говоришь!», — возразила я ему. На что он мне с горечью ответил: «Да, дочь моя, я всегда говорю правду. именно поэтому у меня почти нет друзей и вдесятеро больше, чем нужно, врагов. И, тем не менее, тебе я завещаю правду, только правду и ничего кроме правды».
«Надо быть дочерью великого Неру, чтобы последовать его завету, думала Голубина. — такой дочерью, как Индира»…
Из дневника посла:
«Сегодня в 21.00 по приглашению Общества дружбы „Индия — СССР“ принял участие в открытии Недели Советских фильмов, которое состоялось в крупнейшем столичном кинотеатре „Маджестик“. В зале, украшенном государственными флагами обоих государств, были исполнены советский и индийский гимны. Присутствовали премьер-министр Неру, министры, представители общественности, деловых кругов, пресса. Зрители тепло приветствовали представительную советскую киноделегацию. На открытии были работники всех советских учреждений в Дели, члены их семей».
Показ фильмов открывала совместная советско-индийская документальная лента: «Независимость — годы и свершения».
На экране — бойницы башен Красного Форта. несмотря на жаркое утреннее солнце, сотни тысяч людей терпеливо ждут уже который час на площади. Ждут вердикта истории. Фермеры, лавочники, купцы, рабочие, чиновники, военные все расы Индии. наконец с крепостных стен ударили пушки. Появился молодой Неру — вдохновенный, энергичный, смеющийся. Люди перестали говорить, двигаться. Люди затаили дыхание.
— Я объявляю великую, многострадальную, свободную Индию независимой республикой — отныне и навсегда!
Исторические кадры сменяются пейзажами огромной страны. Голос диктора звучал негромко и торжественно: «Сейчас я процитирую отрывок из недавней книги премьер-министра Неру: „Когда я думаю об Индии, я словно вижу мою Родину с борта космического корабля, находящегося в орбитальном полете. Сверкающие серебром пики могучих гор, коричневые ленты полноводных рек и голубые глаза озер; зеленые пояса джунглей и массивы цветущих полей; и моря, моря, бирюзовым разливом окаймляющие страну… Я вижу отдельных людей — и всю нацию. Храмы искусств и заводы-автоматы, небоскребы и атомные реакторы, архисовременнейшие лаборатории и воистину массовые университеты — это лишь некоторые контуры Индии, которая грядет. В ней не будет места болезням и нищете, зависти и корыстолюбию, голоду и страданиям. В ней везде — на Севере и Юге, западе и Востоке естественным и привычным человеческим состоянием будет состояние счастья“…»
В зале раздались аплодисменты. К.П.С. Менон, президент общества дружбы, зашептал Бенедиктову: «Господин Неру — северянин, вы знаете. Но эти его слова приемлет вся Индия, в них не забыт никто».
Даже на индийском политическом небосклоне, богатом яркими и крупными звездами, К.П.С. Менон выделялся как суперзвезда первой величины. И дело было даже не в его талантливости. И даже не в неизменном благосклонном покровительстве сильных мира сего, что само по себе уже могло — и при отсутствии таланта, и при не самой удачливой судьбе — обеспечить богатство и положение в индийском обществе. Как говорил еще отец Неру Мотилал, сердце К.П.С. Менона вмещало столько доброты, что он сам весь как бы светился ею изнутри. Он долго был послом Индии в Москве и теперь, помимо всего прочего, являлся главным советником премьера Неру по русским делам.
На экране одни за другими появлялись плотины, дамбы, заводы — храмы новой Индии. И, конечно, наибольшее количество метров пленки было отведено Бхилаи. Нищая деревня, буйволы в луже прямо на дороге. Приезд первых советских специалистов лозунги на русском и хинди; геологи и геодезисты обеих стран работают на площадке, очищенной от джунглей. Строители закладывают фундамент заводской электростанции — Неру орудует мастерком, говорит что-то веселое окружившим его людям, все смеются.
