– Если утром мы переправимся через Амур и двинемся в глубь Сибири, то к вечеру может оказаться, что отступать нам уже некуда. Наши базы будут в руках китайцев. Как видите, я думал над этим, – согласился атаман.
– Было бы странно, если бы главнокомандующий не задумывался о стратегических последствиях подобных действий.
– Упустили вы свой шанс, подполковник. Еще тогда, в сорок первом.
– При дворе императора и в кабинетах генштаба придерживаются иного мнения, – сухо обронил Имоти, давая понять, что обсуждать эту тему не желает.
Однако генерал-атамана уже повело. Он должен был излить душу: если не перед премьер-министром и начальником генштаба, то хотя бы перед этим подполковником.
– Нужно было сразу же двигать войска вместе с германцами. Вместе, подполковник, вместе, в соболях-алмазах, – грохнул кулаком по столику главнокомандующий армией Российской Восточной Окраины.
– Я такого же мнения, господин генерал. Но подобным образом я размышляю лишь тогда, когда сижу за одним столом с вами.
Подполковник умело оперировал не только дипломатическими увёртками, но и обычными столовыми приборами. Палочками для еды он брезговал так же, как и все остальные пребывающие в эти дни в Маньчжурии русские и «полурусские». В сугубо японском ресторанчике отеля знали: генералу Семёнову и его гостям следует подавать ложки и вилки. Уже дважды случалось, что главнокомандующий лично вышвыривал официантов не только из своего номера, но и из ресторана. Вместе с японскими палочками.
– Это не делает вам чести, подполковник, – мрачно констатировал атаман, отирая кулак от крошек на столе.
– Последнее, что я вам скажу по этому поводу, – командование Квантунской армии не будет препятствовать засылке ваших отрядов в Забайкалье, считая, что продолжение Гражданской войны между русскими не может вредить японским интересам в этой части Азии.
– И на том спасибо.
– Да, и еще… Мы по-прежнему заинтересованы в успешном завершении операции «Великий странник Востока».
– Это еще что за операция?
– Вы не в курсе? Так называется в досье нашей разведки великий поход вашего легионера – полковника Курбатова. – И тут же уточнил: – В завершении теперь уже её берлинского этапа.
– Лихое название. Только следовало бы вам знать, подполковник, что операция эта, которая в моем штабе именовалась «Маньчжурские стрелки», уже завершена. Курбатову осталось разве что нанести визит фюреру, к чему он не очень-то стремится.
– Наша разведка долгое время вела ваших маньчжурских стрелков и восхищалась их действиями.
– Знаю. Особенно до тех пор, пока мои казаки шли по азиатской части России, – признал генерал. – Кое-какие отголоски ваших «проводов» до нас время от времени доходили.
– А вот группа поручика Живалова погибла, – напомнил ему японский офицер.
– По-солдатски, геройски погибла, – позволю себе уточнить.
– Не собираетесь ли послать еще одну группу?
– Если только благословите.
– В зависимости от того, в какой сумме золотых иен это наше благословение должно будет выразиться, – неуверенно ответил подполковник. И стало ясно, он как-то совершенно упустил из виду возможные финансовые проблемы. – Но я поинтересуюсь. И Курбатова, стрелка вашего маньчжурского, тоже попытаемся нащупать. Если только он все еще жив. Пусть даже в Германии. В нашей разведке весьма сожалеют, что вместе с его группой не пошел ни один японец.
– С русской группой, идущей в форме советских солдат?!
– Ничего страшного. Он пошел бы под видом русского азиата. С лицом уйгура или горного таджика.
– Понятно. В таком случае для вас это было бы делом престижа, – щедро улыбнулся Семёнов. – Все, что связано с подполковником Курбатовым, теперь выгодно. И напрасно ваша разведка так невовремя потеряла его из вида. Мне бы и самому хотелось знать, где он сейчас, в какой операции участвует[63].
– Видите ли, есть предположение, что он погиб, – неожиданно молвил Имоти.
– Вра-нье! – не задумываясь, возразил атаман. – Мне известно, что он проходит подготовку в особой разведывательно-диверсионной школе в замке Фриденталь, под Берлином.
– Проходил. Но в последние дни следы его затерялись.
– Это они для ваших агентов… затерялись, – иронично уточнил Семёнов. – На самом же деле СД, наверное, глубоко засекретила его дальнейшую подготовку. Знать бы только, к чему именно.
– Кстати, могу сообщить, что та часть группы Курбатова, которая осталась в России, погибла в бою, где-то на левом берегу Волги. Сведения об этом получены от нашего башкирского агента.
– А вот за эти факты спасибо. Очевидно, речь идет о группе подполковника Иволгина, мечтавшего поднять белое восстание на Поволжье.
Усевшись за стол, все подняли бокалы за священные руины и за души предков, вечно витающие над родовыми пепелищами. Затем выпили за Великую Германию, независимо от того, кто стоит и будет стоять во главе её. А потом – и за возрождение былого германского величия, независимо от того, на каких войнах оно добыто.
