Увидев отряд альгарвейских пехотинцев, бредущих к лей-линейному караванному депо, он поднял руку, чтобы остановить движение на поперечной улице. Его соотечественники проклинали его, проходя мимо. К настоящему времени он к этому привык. Они были на пути в Ункерлант, а он остался здесь, в Громхеорте. При том, как обстояли дела в Ункерланте в эти дни, он бы сам не захотел туда ехать.
За альгарвейцами шла другая рота в форме: бородатые фортвежцы, вступившие в бригаду Плегмунда. Их соотечественники, вынужденные ждать на перекрестке, пока они проходили мимо, проклинали их более отвратительно, чем альгарвейские солдаты проклинали Бембо. Дисциплинированные и невозмутимые, новобранцы Бригады продолжали маршировать. Они озадачили Бембо. Если бы какой-нибудь иностранный король оккупировал Альгарве, он не смог бы представить себя добровольцем, сражающимся за этого товарища.
Конечно, я любовник, а не боец, подумал он. Он не сказал бы этого вслух, если бы Орасте шла рядом с ним. Его партнер редко находил его шутки смешными, но Орасте бы взвыл от смеха, услышав это.
На витрине маленького магазинчика красовалась большая вывеска на неразборчивом фортвежском. Под ней, буквами поменьше, было написано несколько слов на вполне понятном альгарвейском: Исцеляющие чары. Краска, которая служила им фоном, была немного новее, немного чище, чем остальная часть знака. Бембо задумался, говорилось ли то же самое на классическом каунианском до того, как Громхеорт перешел из рук в руки.
Он мог бы пройти мимо, если бы не выбрал этот момент, чтобы чихнуть. Он не хотел провести несколько дней на своей койке, страдая от боли и лихорадки и вообще чувствуя себя так, как будто он ступил под лей-линейный фургон. Если заклинание могло остановить его болезнь до того, как она действительно началась, он был полностью за. Он вошел внутрь.
Двое мужчин и женщина сидели в мрачной, отвратительной комнате ожидания. Все они смотрели на него с разной степенью тревоги. Меньшего он и не ожидал. "Расслабьтесь", - сказал он им, надеясь, что они понимают по-альгарвейски - после пекаря он чувствовал себя избалованным. "Я здесь по той же причине, что и вы".
Один из мужчин пробормотал что-то по-фортвежски. Двое других откинулись на свои места. Женщина нервно хихикнула. Человек, знавший какого-то альгарвейца, спросил: "И почему это?"
"Чтобы уберечь себя от гриппа, конечно", - ответил Бембо. Он снова чихнул. "Силы небесные, я надеюсь, что еще не слишком поздно".
"О", - сказал мужчина. Он перевел еще раз. Другой мужчина что-то сказал. Все они улыбнулись. Мужчина похлопал по стулу рядом с собой. "Вот. Ты можешь идти следующим".
"Спасибо". Бембо принял такие привилегии как должное. Он сел.
Несколько минут спустя дверь в заднюю комнату открылась. Оттуда вышли мужчина и женщина. Мужчина бросил один взгляд на Бембо и проскользнул мимо него, через парадную дверь, на улицу. Бембо это тоже не удивило - парень был из тех, кто и раньше имел дело с констеблями. Женщина тоже оглядела Бембо с ног до головы. После напряженного молчания она спросила: "Чего ты хочешь?" на ломающемся альгарвейском.
Прежде чем Бембо успел заговорить, человек, сидевший рядом с ним, сказал: "Ему нужно ваше знаменитое лекарство от гриппа".
"А". Женщина кивнула. Она указала на Бембо. "Ты пойдешь со мной".
"Да, госпожа", - ответил он и последовал за ней в заднюю комнату. В ней был впечатляющий беспорядок, который он видел раньше среди магов определенного типа, хотя он был бы сильно удивлен, если бы она занимала какое-либо официальное положение. Когда она сделала знак, он сел в одно из кресел. Она села в другое, которое было обращено к нему.
"Грипп, да?" - сказала она.
"Это верно", - согласился Бембо. "Мой партнер сейчас заболел, и я не хочу подхватить это сам".
Снова кивнув, она положила руку ему на лоб. Ее ладонь была прохладной и гладкой. Она прищелкнула языком между зубами. "Ты как раз вовремя, я надеюсь", - сказала она.
"У меня жар?" С тревогой спросил Бембо.
Она подняла большой и указательный пальцы. "Малышка", - ответила она. "Сейчас, малышка. Ты не волнуйся. Я все исправлю". Она потянулась за книгой. Это было, как увидел Бембо, по-кауниански. Он мысленно пожал плечами. Альгарвейские маги тоже использовали классический язык.
После прочтения она порылась в своих магических припасах (не будь она в некотором роде магом, Бембо счел бы их хламом). Она завязала маленький красноватый камешек и немного чего-то волокнистого в шелковый мешочек, затем повесила его ему на шею на шнурке. Затем она положила пару зубов, один похожий на иглу, другой толще, но все еще острый, в другой маленький мешочек и положила его в его нагрудный карман.
"Кровавик и морская губка хороши против лихорадки", - сказала она. "Также клыки змеи и крокодила". Она встала и положила обе руки ему на макушку. Часть ее заклинания была на фортвежском, часть - на каунианском. Закончив, она коротко кивнула Бембо и протянула правую руку ладонью вверх. "Одна широкая серебряная монета".
