Оба альгарвейца дернулись, как будто их проткнули булавками. Крик был на фортвежском, но они поняли. Они развернулись, один схватился за свою дубинку, другой - за палку. На какой-то ужасный момент Эалстану показалось, что они подумали, что он закричал. Затем, к своему огромному облегчению, он увидел, что они смотрели мимо него, а не на него. Один из них указал на фортвежца, в черной бороде которого пробивалась седина. Они оба целеустремленно прошли мимо Эалстана и направились к пожилому мужчине. Он смотрел то в одну, то в другую сторону, словно раздумывая, что опаснее - бегство или неподвижность.
Прежде чем ему пришлось искать ответ, кто-то с дальнего конца улицы - теперь кто-то за спинами констеблей, кого они не могли видеть - выкрикнул: "Эй, отвали!"
Снова альгарвейцы развернулись. Снова они поспешили мимо Эалстана. Снова они никого не схватили, потому что новые оскорбления сыпались на них дождем всякий раз, когда они поворачивались спиной. Характеры альгарвейцев часто взрывались, как яйца. Эти рыжеволосые не оказались исключением. Один из них потряс кулаком и прокричал на довольно беглом фортвежском: "Вы, распутные болтуны, вы еще больше кричите, мы обращаемся со всеми вами, как с вонючими каунианцами!" Чтобы не оставить сомнений в том, что он имел в виду, его партнер вздернул подбородок и провел указательным пальцем по своему горлу.
"Позор!" Эалстан закричал. Это могло бы навлечь на него неприятности, но другие фортвежцы тоже кричали, и кричали вещи похуже. Как Эалстан слишком хорошо знал, большинство из них мало заботилось о том, что случилось с каунианским меньшинством в Фортвеге, но им всем было небезразлично, что случилось с ними.
Констебль, выкрикнувший угрозу, был тем, кто снял палку с пояса. Ругаясь теперь на своем родном языке, он пронесся между двумя фортвежцами, стоявшими неподалеку от него. Его луч не попал в них обоих, но врезался в деревянную стену винной лавки позади них. Стена начала тлеть. Фортвежцы бежали.
Как и все остальные на улице. Эалстан, не теряя времени, нырнул за первый попавшийся угол. Он тоже продолжал бежать за ними, подол его длинной шерстяной туники развевался чуть ниже колен. "Эти ублюдки сошли с ума!" - сказал другой мужчина, старающийся держаться подальше.
"Что в этом глупого?" С горечью ответил Эалстан. "Они, вероятно, получают премию за любого, кого уничтожат".
Когда другой парень не стал с ним спорить, он решил, что высказал свою точку зрения. Высказав ее, он продолжил рысью. Он не знал, вспыхнет ли в Эофорвике новый виток беспорядков, и не хотел оставаться поблизости, чтобы выяснить это. В том-то и была проблема, когда люди чувствовали себя дерзкими: сколько бы проблем они ни создавали, они все равно не могли избавиться от альгарвейцев.
"Однако, на днях", - пробормотал Эалстан. "Да, на днях..." Он услышал тоску в собственном голосе. Люди Мезенцио сидели на Фортвеге уже три с половиной года. Он улыбнулся, проезжая мимо другого исписанного СУЛИНГЕНА. Конечно, они не могли удерживать его королевство вечно.
Его собственный многоквартирный дом находился в бедной части города, уже неоднократно пострадавшей от беспорядков. Он был бы не прочь увидеть еще один раунд этого, если бы это означало вышвырнуть людей Мезенцио из Эофорвика. Поскольку он не думал, что это произойдет, он был рад, что все казалось тихим.
На лестнице пахло несвежей капустой и застоявшейся мочой. Он вздохнул, поднимаясь к своей квартире. Он привык к лучшему в Громхеорте, прежде чем ему пришлось покинуть восточный город и перебраться в столицу. На самом деле, здесь он мог позволить себе лучшее. Но пребывание в районе, где никому не было дела до тебя или до того, кем ты был, и никто не ожидал, что ты кем-то станешь, тоже имело свои преимущества.
Он прошел по коридору и постучал в дверь своей квартиры - раз, другой, третий. Изнутри донесся скребущий звук, когда Ванаи подняла засов, удерживающий дверь закрытой. Его жена открыла засов и впустила его. Он обнял и поцеловал ее. Волшебство, которое скрывало ее каунианство и делало ее похожей на фортвежанку, делало ее удивительно похожей на конкретную фортвежанку: его старшую сестру Конбердж. Ему потребовалось некоторое время, прежде чем это перестало его беспокоить.
"Знаешь, мы могли бы перестать использовать кодированный стук", - сказал он. "Теперь, когда ты больше не похож на каунианца, в этом нет особого смысла".
"Мне все еще нравится знать, что это ты стоишь у двери", - ответила она.
Это заставило Эалстана улыбнуться. "Хорошо", - сказал он и принюхался. "Что вкусно пахнет?"
"Ничего особенного", - сказала ему Ванаи. "Просто ячменная каша с небольшим количеством сыра и немного тех сушеных грибов, которые я купила на днях у бакалейщика".
"Должно быть, это грибы", - сказал Эалстан, что заставило Ванаи улыбнуться и кивнуть в свою очередь: и фортвежцы, и каунианское меньшинство в Фортвеге были без ума от грибов. Эалстан протянул руку и погладил ее по волосам. "Ты, должно быть, рада, что можешь сама сходить в бакалейную лавку".
