Никто ничего не сказал. Гаривальд хотел, но Садок уже знал, что он думает о его магическом мастерстве. Может быть, на этот раз у него ничего не выйдет, подумал Гаривальд, и его разум почти повторил слова Обилота. К сожалению, это также перекликалось с его собственной скорбной кодой. Да. Может быть.
Когда наступила ночь, иррегулярные войска покинули лес и пересекли сельскохозяйственные угодья вокруг него. Гаривальд надеялся, что Мундерик был прав, когда сказал, что знает о участке лей-линии, который плохо охранялся. Некоторые из людей, которые, как предполагалось, служили королю Раниеро, на самом деле остались верны королю Ункерланта Свеммелю и помогали им, когда и как могли. Но другие ненавидели Свеммеля сильнее, чем альгарвейцы; эти грельзеры, как он, к своему ужасу, обнаружил, были жестокими, решительными врагами.
По небу неслись облака. Время от времени он мельком видел луну, стоящую высоко на северо-востоке. Появлялись звезды, на мгновение мерцали, а затем снова исчезали. Обилот подошел рядом с Гаривалдом. "Садоку лучше суметь скрыть наш след", - сказала она тихим голосом. "Если он не сможет, предатели последуют за нами домой".
Гаривальд кивнул. Ушанки на его меховой шапке закачались вверх-вниз. "Я думал о том же самом. Лучше бы я этого не делал".
Иногда снег был глубоким, занесенным снегом. Нерегулярным войскам приходилось продираться через сугробы или же искать путь в обход их. Гаривальд продолжал бормотать себе под нос. Даже если Садок мог волшебным образом стирать следы, мог ли он избавиться и от этих следов перехода? Думал ли Мундерик об этом? Думал ли Мундерик о чем-нибудь, кроме как хорошенько врезать альгарвейцам? Гаривальд сомневался в этом.
Если патрульная рота Грелцера поймает их здесь, на открытом месте, их убьют. Он держался за свою трость, которая когда-то принадлежала рыжеволосой девушке, которая теперь больше не могла ей пользоваться, и надеялся, что этого не случится.
После того, что казалось вечностью, но луна настаивала, что было задолго до полуночи, иррегулярные войска подошли к линиям кустарника, которые отмечали путь невидимой лей-линии. Кустарники не давали людям и животным случайно попасть на путь приближающегося каравана. Сердце Гаривальда глухо забилось, когда иррегулярные войска протиснулись сквозь них. На этот раз никто из охранников Грелцера не выкрикнул вызова. Мундерик, во всяком случае, знал, о чем он говорил там.
Некоторые из нерегулярных войск взяли с собой кирки и лопаты, а также свои палки. Они начали копать яму, в которой прятали яйцо, которое они привезли, чтобы уничтожить караван. Земля была промерзшей; у них было дьявольское время на раскопки. Гаривальд мог бы сказать им, что они это сделают. Они, вероятно, и сами это знали, но должны были сделать все, что в их силах. Они посадили яйцо и засыпали его снегом. Если повезет, альгарвейцы в головной повозке каравана не заметят его, пока не станет слишком поздно.
"Поехали", - сказал Мундерик, когда работа была выполнена достаточно хорошо - и когда ему больше не хотелось ждать.
"Возвращаемся тем путем, которым мы пришли, как можно ближе", - добавил Садок. "Я немедленно уничтожу все следы".
"Лучше бы он это сделал", - пробормотал Гаривальд Обилоту, когда они направились к лесу. "У нас будут неприятности, если он этого не сделает, если только не разразится снежная буря и не заметет наши следы".
"Я не думаю, что кто-то из них придет", - сказала она. "Это не такая суровая зима, какой была в прошлом году. Просто ... холодная". Гаривальд кивнул. Для него это было то же самое. Это не означало, что он не мог замерзнуть здесь до смерти, просто замораживание заняло бы больше времени.
Он устал к тому времени, как иррегулярные войска вернулись на опушку леса. Сумерки еще не коснулись края неба, но не могли быть далеко. Он не слышал, как лопнуло яйцо. Как и Мундерик, который был недоволен этим. "Что-то пошло не так", - продолжал говорить лидер группы. "Силы внизу сожрут меня, если что-то не пошло не так".
"Может быть, караван застрял в сугробе", - предположил кто-то.
"Нет, я уверен, что где-то что-то пошло не так", - раздраженно сказал Мундерик. Гаривальд опасался, что он прав. Мундерик набросился на Садока. "Даже если это не сработало, мы не хотим, чтобы враг знал, что мы отсутствовали. Избавьтесь от этих следов, как вы сказали".
"Да". Садок кивнул. Он опустился на снег и начал напевать. Мелодию дети использовали в игре в прятки. Означало ли это, что Садок был дураком, или что он действительно мог скрыть следы? Гаривальд ждал и надеялся. Садок пел и делал пассы. Произнося последнюю драматическую фразу, он закричал громким, повелительным голосом.
Он собрал для себя силу. Гаривальд чувствовал это в воздухе, как будто разгоралась молния. Внезапно он был выпущен - и каждый отпечаток, вплоть до лей-линии (или, по крайней мере, насколько хватало глаз), начал светиться мягким, мерцающим переливом.
