До войны Краста мало думала о каунианцах в Фортвеге. Когда она думала о них, то представляла себе деревенщину в далеком, отсталом королевстве. Они были кровью от ее крови, да, но дальними родственниками, о которых она бы так же быстро забыла. Бедные родственники. Но альгарвейцы, казалось, были полны решимости преподать урок о том, что даже бедные родственники, в конце концов, остаются родственниками.
Что-то промелькнуло в голове Красты. Ей не нравилось думать об этих вещах - по правде говоря, ей вообще не нравилось думать, - но она ничего не могла с этим поделать. И она выпалила ужасную мысль, словно пытаясь изгнать ее: "Что, если они кончатся?"
Вальну погладил ее по голове. "Моя временами дорогая, ты не должна говорить таких вещей, иначе рискуешь потерять свою гордую репутацию легкомысленной". Она издала возмущенный вопль. Он проигнорировал ее и наклонился вперед так, что его рот оказался прямо у ее уха. Он на мгновение подразнил мочку ее уха языком, затем прошептал три слова: "Ночь и туман".
"Что?" Дразнящий язык отвлек ее. Ее легко было отвлечь. "Какое это имеет отношение к чему-либо?" Она видела НОЧЬ И ТУМАН, нарисованные на окнах или дверях магазинов, которые внезапно закрывались без всякой причины, которую никто не мог найти, но не нашла никакой связи между этой фразой и ее собственным испуганным вопросом.
Виконт Вальну снова погладил ее и мило улыбнулся, как будто она была ребенком. "Я беру свои слова обратно", - сказал он с нежной снисходительностью в голосе. "Ты действительно легкомысленный".
"Мне следовало бы дать тебе пощечину", - огрызнулась она. Она не знала, почему не сделала этого. Если бы кто-нибудь другой говорил с ней так (кроме полковника Лурканио, который нанес ответный удар), она бы так и сделала. Но у Вальну вошло в привычку говорить и делать нелепые вещи по отношению к ней и ко всем, кого он знал. Его щегольство уберегало его от неприятностей до сих пор, и уберегает его от неприятностей сейчас.
Он сказал: "Давай вместо этого займемся чем-нибудь более веселым", - заключил ее в объятия и подарил ей совершенно уверенный поцелуй. Затем, отвесив экстравагантный поклон, как альгарвейец, он повернулся и неторопливо зашагал по Аллее Всадников, как будто ему было наплевать на весь мир. Отставив колени, он выглядел в килте лучше, чем большинство рыжеволосых.
Краста ничего не купила - шокирующе необычная поездка на Аллею Всадников. Несмотря на это, она вернулась к своему экипажу, который ждал на боковой улочке. Ее водитель, удивленный ее столь быстрым возвращением, поспешно спрятал фляжку. "Отвези меня домой", - сказала она ему. Но найдет ли она там какое-нибудь укрытие?
Трое
Зима в Бишахе была сезоном дождей. В столице Зувейзы редко выпадали дожди, но то, что выпадало, выпадало зимой. Иногда, в это время года, ночью становилось достаточно прохладно, чтобы Хаджадж подумал, что носить одежду, возможно, не самая плохая идея в мире.
Старшая жена министра иностранных дел Зувейзи похлопала его по руке, когда он осмелился сказать это вслух. "Если ты хочешь надеть халат, надень халат", - сказал ему Колтум. "Никто здесь не будет возражать, если ты это сделаешь". Ее тон наводил на мысль, что любой живущий в доме Хаджаджа, который возражал против любой эксцентричности, которую он мог проявить, ответил бы ей, и ему не понравилось бы это делать.
Но он покачал головой. "Благодарю, но нет", - сказал он. "Нет по двум причинам. Во-первых, слуги были бы шокированы, что бы они ни сказали. Я уже старый человек. Я прошел через слишком много скандалов, чтобы приглашать еще одного ".
"Ты не настолько стар, как все это кажется", - сказал Колтум.
Хаджжадж был слишком вежлив, чтобы смеяться над своей старшей женой, но он знал лучше. Его волосы, из черных ставшие седыми, теперь из седых становились белыми. (Как и у Колтума; они были связаны ярмом почти пятьдесят лет. Хаджжадж не заметил этого в ней, потому что он видел ее глазами общей жизни, где сегодняшний день и потерянное время до Шестилетней войны могли сливаться друг с другом в мгновение ока.) Его темно-коричневая кожа покрылась морщинами. Когда здесь шел дождь, у него начинали болеть кости.
Он продолжил: "Вторая причина еще более убедительна: насколько я знаю, у нас здесь нет никакой одежды. У меня есть тот или иной стиль - короткие туники и длинные, килты и брюки и кто знает, какие еще бесполезные безделушки - в шкафу рядом с моим офисом в сити, но мне не нужно беспокоиться о такой иностранной ерунде в моем собственном доме ".
"Если тебе холодно, это не ерунда", - сказал Колтум. "Я уверен, мы могли бы попросить служанку приготовить тебе что-нибудь из одеяла, или занавески, или что-нибудь еще, что тебе подойдет".
"Я в порядке", - настаивал Хаджжадж. Его старшая жена выглядела красноречиво неубежденной, но перестала спорить. Одна из причин, по которой они так хорошо ладили так долго, заключалась в том, что они научились не давить друг на друга слишком сильно.
