Малыш протянул ей букет, внимательным взглядом серых глаз наблюдая за тем, как она берет его в руки и начинает разглядывать. Столько воспоминаний было связано с этими цветами. Она мягко улыбнулась своей памяти, а вместе с тем и маленькому мальчику перед ней.
— Мама, — окликнул ее детский голосок, — тебе нравится?
Мама?
На сердце потеплело от одного лишь звука этого слова. Ей отчаянно захотелось взять его на руки. Ричард бережно передал его ей, и Кэлен почувствовала немного непривычную, но такую приятную тяжесть. Она зарылась носом в макушку ребенка, чувствуя, как крепко он держался за ее руки. Сейчас, когда и он, и Ричард были рядом с ней, все встало на свои места.
— Конечно, милый, — она заглянула в серые глаза сына, напоминавшие облачное небо и так сильно похожие на глаза его отца, — конечно.
***
Проснувшись, она вновь обнаружила себя в каменных стенах Народного Дворца. Сквозь смеженные ресницы Кэлен видела, как лучи рассветного солнца пробивались сквозь тяжелые занавеси. Внутри ее тела все еще жило то призрачное тепло, что она почувствовала в своем недолгом сне, и вместе с тянущей болью внизу живота это ощущение полностью дезориентировало ее.
Ей почудилось движение где-то слева. Ее тело едва ли поддавалось ей, скорее лишь предавало, но она все же увидела того, кто двигался, когда наконец смогла повернуть голову.
Она разочарованно вздохнула, когда поняла, что это был не Ричард. Его прикосновения, его любящий и ласковый взгляд пока были правдивы лишь в ее воспоминаниях.
Перед ней стоял Натан Рал, а сзади, за его правым плечом —взволнованная и будто пристыженная Кара.
— Натан? — Кэлен приподнялась на локте, озираясь по сторонам и только сейчас пытаясь понять, где именно она была. К ее удивлению, она находилась там, где и должна была — в их с Ричардом покоях. Не заметив ничего необычного, она задалась лишь одним вопросом: что здесь делали пророк и морд-сит, да еще и такие встревоженные?
И тогда она вспомнила. В ее голове мгновенно пронеслись все те приступы боли, что ей довелось испытать прошлой ночью, и то, как она потеряла равновесие и ударилась обо что-то головой. Кэлен вспомнила мгновенную резкую боль в районе виска, которая и ввергла ее в полубессознательное состояние. Теперь ей стало понятно, почему ее голова казалась такой тяжелой, даже будто не на своем месте. Она пощупала ее рукой, но не обнаружила каких-либо ощутимых повреждений. Кэлен вдруг осознала, что тот удар мог закончиться для нее довольно плачевно, так что ей просто крупно повезло.
Натан положил руку Исповеднице на плечо, призывая ее лечь обратно. Она опустилась на постель и натянула одеяло немного повыше, чувствуя, что ее начал пробирать озноб. Краем глаза она подметила, что камин был растоплен, а значит и крупная дрожь, бившая ее тело, была вызвана не холодом, а скорее слабостью.
— Что со мной произошло? — спросила она обеспокоенно, глазами ища подсказку в действиях Натана или Кары. Они, преданные своей общей тайне, некоторое время стояли молча, и только тогда, когда мучительное замешательство Кэлен стало для нее слишком тягостным, как для здоровой лошади — сломанная нога, пророк решил разом закончить ее мучения.
— Ты носишь ребенка, Кэлен.
Исповедница оторопела. Она молча смотрела на Натана, своим замершим, недоверчивым взглядом принося ему вполне осязаемую боль. Это была реакция человека, которому сказали, что он был неизлечимо болен, но не готового принять это.
Молчание, которое морд-сит и пророк великодушно даровали ей, позволило Кэлен погрузиться в себя на несколько недолгих мгновений. Она поняла, насколько непроходимо глупой была, пока игнорировала самое очевидное. За повседневными заботами о других людях она вновь забыла о себе, не заметила никаких изменений. Куда делась ее хваленая внимательность?
Кэлен совладала с собой и надела на лицо привычную маску Исповедницы, теперь более спокойным и рассудительным взглядом окидывая двоих людей перед собой. Она заметила, как Кара поежилась от выражения ее глаз и поспешила отвернуться, чтобы избежать столкновения с ними. Морд-сит знала, что это была лучшая эмоциональная защита Кэлен, которая могла скрыть самые тяжелые переживания. Маска Исповедницы для Кары значила даже больше, чем крик о помощи.
— Что именно вызвало то, что произошло со мной вчера? — спросила она абсолютно безэмоционально, как ей самой казалось, но все же немного тревожно. — Только прошу, скажи, что с ним все в порядке.
Выражение лица не выдавало никакой слабости, вместо этого это сделало ее тело, когда она вновь попыталась принять сидячее положение. Она подумала, что зря проигнорировала предостережение Натана, когда даже от этого простого действия закружилась голова и слегка заныли руки, которые удерживали вес ее тела. Кэлен незаметно прикусила губу, но все равно не легла обратно, понимая, что не могла себе этого позволить. Что бы с ней вчера ни произошло, она не позволит себе никакой слабости. Больше никакой.
