— Ладно. Теперь, когда мы сровняли счет, ты мне позволишь, наконец, поцеловать тебя на моих условиях?
— Сначала я должна проверить, какие у тебя условия, — хитро улыбнулась она, — но даже после этого — вряд ли. Я все еще злюсь на тебя.
— М-м, правда? — он отвел прядь волос за ее аккуратное ухо, будто ненароком проводя пальцем по его краю. Его прикосновение было довольно освежающим, особенно учитывая то, на его пальцах все еще были капли воды, пусть и теплые, — так вымести на мне всю свою злость.
Словно в знак принятия его предложения, Кэлен, не прекращая их зрительного контакта, коснулась его шеи и начала свое неспешное путешествие вниз. На миг она даже ощутила, как его пульс, очень быстрый, неровный, отдавался под его загорелой кожей. Она спустилась немного ниже, скользя пальцами по знакомой линии его ключиц. Она подалась вперед и прикоснулась к ее выступу своими влажными приоткрытыми губами. Сместившись в сторону плеча, она пару раз мягко прикусила его кожу. Обычно Ричард скудно выражал удовольствие, но по тому, как он ненадолго задержал дыхание, Кэлен поняла, что ее действия были ему приятны.
— Если ты еще раз устроишь мне испытание щекоткой, клянусь, это будет ощущаться больнее, Ричард Рал.
Искатель решил, что сейчас с ней было слишком опасно спорить, поскольку его полное имя прозвучало уже дважды, а потому соизволил улыбнуться в знак того, что он воспринял ее угрозу всерьез. Кэлен, полностью осознавшая свою сегодняшнюю победу, позволила себе торжественную ухмылку.
***
— Давно хотел показать тебе это место, — первым делом сказал Томас, когда они с Никки поднялись на одну из самых высоких башен комплекса Дворца Исповедниц.
Всего башен было семь или восемь, и все располагались на равном отдалении от центральной части дворца, по форме напоминавшей цилиндр. Большинство из башен использовалось в защитных целях, и даже сейчас, на таком расстоянии, на трех самых близко расположенных из них можно было разглядеть дозорных: они вышагивали по кругу по затененной террасе.
Никки однажды сказала ему, что просто так попасть на любую из башен было невозможно, но, как он самолично проверил, это было совсем не так. Он дерзко подверг сомнению ее вывод, когда сунулся сюда в одну из своих бессонных ночей и не встретил при этом ни одного патруля, даже ни одного гвардейца.
Узкая винтовая лестница, обшарпанные каменные стены, десяток минут подъема и, как результат, на Эйдиндрил открывался просто завораживающий вид. Томас был уверен, что здесь-то Никки не придерется ровным счетом ни к чему.
Колдунья хоть и дышала довольно тяжело после долгого подъема, сейчас с удовольствием закачивая в свои легкие свежий воздух, но ни за что не упомянула бы вслух, что башня, с ее спертостью и духотой, вовсе не пришлась ей по вкусу. Человек, которого в Имперском Ордене благоговейным шепотом называли «Госпожой Смерть», никогда не стал бы признавать свою слабость таким образом.
Никки сделала несколько шагов по скрытой от солнца террасе и прислонилась к парапету, скрещивая руки на его краю и заводя ногу за ногу. Она пока не вымолвила ни единого слова, и Томас с нетерпением ждал, когда она попытается как-нибудь ужалить его, чтобы потом разрушить все созданное впечатление одной случайной полуулыбкой. Обычно это выражалось в слабом подрагивании губ, но Исповедник знал — с ее стороны это могло бы считаться комплиментом.
— Ну же, перестань делать вид, что на жаре у тебя пересохло горло, и скажи что-нибудь, — Томас расплылся в довольной улыбке, становясь бок о бок с ней. Пейзаж, раскинувшийся перед ними, был действительно великолепен: была видна каждая улица древнего Эйдиндрила, каждое здание с его особенной, уникальной в своем роде архитектурой. Сразу становилось понятно, по каким законам циркулировала жизнь в городе: в центре — главная площадь, на которой находились все административные здания, которые несколько утратили свои функции со времени постройки Дворца Исповедниц; радиально от нее отходили широкие улицы, которые пересекались с другими, идущими по окружности вокруг площади. И только ближе к окраинам эта строгая структура немного нарушалась, и где-то районы представляли собой неаккуратные прямоугольники или фигуры, вовсе не имевшие в себе ни малейшего геометрического смысла.
На северо-западе высились чудовищного размера скальные массивы и буквально вросший в камень Замок Волшебника, отделенный от всего остального Эйдиндрила пропастью, над которой перекинулся широкий и длинный мост. Замок не мог не приковывать к себе внимание своей отчужденностью и мрачной гордостью. Когда Томас впервые увидел его в предрассветных сумерках, в которых ему заново открылась столица Срединных Земель, ему показалось, что в мире не было рукотворного сооружения, выглядевшего столь зловеще и в то же время источавшего такое могущество.
