На востоке виднелась громада другого моста, соединявшего столицу Срединных Земель с остальным миром, а ближе к южной оконечности города лежал тот самый район, выжженный дотла во время эпидемии. Томас, хоть и не мог увидеть подобное с такого расстояния, знал, что за ним лежал слишком хорошо знакомый ему курган. Но сейчас ему меньше всего хотелось думать о нем.
— Красиво, — признала она, но без энтузиазма. Он не ожидал услышать большего, объясняя себе это двумя словами: это Никки. Бурно реагировать было не в ее привычках, если речь не шла о жизненно важных вопросах, хотя и в этом случае она предпочитала холодный и трезвый взгляд на вещи.
И все же, Томас не мог позволить себе просто взять и промолчать. Не мог, и все тут.
— Да, вид довольной посредственный, будем честны. Помнится, в д’харианской темнице мне доводилось видеть вещи поинтереснее, — бойким тоном начал он, и Никки одарила его взглядом, который явно просил его замолчать. Но было слишком поздно. — Учитывая каменный пейзажи, столь дорогие д’харианцам, и полное отсутствие естественного освещения, виды там были гораздо более самобытными, нежели здесь, хоть и немного скудными. И, знаешь, когда я встретился лицом к лицу с моим доселе невидимым соседом, — вернее, одним из них, — я мигом забыл о всякой скуке, а окружение преобразилось просто невероятным образом. Вот ты когда-нибудь играла в гляделки с крысой, м? Трудно изобрести вещь более увлекательную.
Никки закатила глаза, и уголки ее губ все же приподнялись, смягчая черты ее лица. Эта женщина была обладательницей неземной красоты, которую вряд ли могли посулить и Создатель, и Владетель, пусть даже они работали бы над ее сотворением на пару, но ее иллюзия быстро погибала, стоило незнакомцу заглянуть ей в глаза. Большую часть времени ее взгляд был способен заморозить или обратить в камень.
Но, к счастью, это не касалось Томаса, довольно быстро ставшего исключением.
— Ни на одной карте Нового и Древнего Мира вместе взятых не найдешь место, где достигает своего предела твое остроумие, — фыркнула она, но ее голос быстро вернулся к более спокойному состоянию. — К твоему сведению, я тоже хорошо знакома с теми пейзажами. И этот, бесспорно, нравится мне гораздо больше. Правда.
Ее взгляд будто попал под действие окружавшего их зноя, и Томас наблюдал за тем, как он становился все более и более теплым. Ему нравилось видеть, как по стенам, которые Никки выстроила вокруг себя за долгие столетия своей жизни, начинали ползти трещины, когда он был рядом. Она становилась другой. Настоящей.
И точно так же ему нравилось чувствовать, как рушились его собственный стены, позволяя ему быть откровенным с ней, доверять ей. Единственное, о чем она не знала — вернее, единственной, о ком она не знала, — была Лора, его персональный призрак, и именно поэтому Томас чувствовал себя так, будто он разрывался между сном и реальностью. Беловолосая девушка навещала его каждую ночь, и иногда это были кошмары, путавшие его сознание, а иногда это были воспоминания. Не такие яркие, как в ту грозовую ночь, но все же воспоминания.
А в реальности была Никки. С холодными голубыми глазами, ехидными замечаниями и черными платьями разных фасонов. Но, должно быть, он успел слишком привыкнуть к этому — настолько, что ему не хотелось забывать эти глаза, переставать выслушивать ее замечания и замалчивать уколы в сторону глубины выреза на этих самых платьях.
Пожалуй, если бы между ними все могло оставаться неизменным, он мог бы быть счастлив, ведь эта самая реальность рядом с ней казалась единственно верной.
Стоя у парапета, Томас и Никки тихо говорили о том о сем, плавно переходя с одной темы на другую и, по сути, не говоря ровным счетом ни о чем.
Колдунья невольно начинала чувствовать себя юной послушницей, когда оказывалась рядом с этим Исповедником. Да, благодаря векам, прожитым во Дворце Пророков, она выглядела лишь немногим старше Томаса, но в ее душе не было того, чем жил он. Иногда ей казалось, что ее тело стало пристанищем вечной пустоты или самих чертогов Владетеля.
Так было всю ее сознательную жизнь. Так было уже тогда, когда она в последний раз видела своего отца живым и когда она отправлялась в Танимуру, чтобы стать Сестрой Света. Так было, пока во Дворце Пророков не появился Ричард.
Никки искоса поглядывала на Томаса, стоявшего сбоку от нее. Она была рада, что прямо сейчас его увлекла какая-то деталь в пейзаже, и он не мог заметить, как внимательно она наблюдала за ним. Она была рада, потому что в противном случае он бы, усмехнувшись, спросил ее, что ее так сильно заинтересовало. И ей пришлось бы врать, потому что она не хотела говорить, что в каждом его движении видела призраки других людей.
