— Кому, как не нам с тобой, верить в него? — она повернула голову, чтобы встретить его взгляд, и он понял, что она имела ввиду. Она была рождена Исповедницей, и ее предназначением была защита Истины в ущерб собственным желаниям и чувствам. Ему было предначертано стать первым Искателем за много веков. Несущим Смерть. Камнем, брошенным в пруд. Он был Магистром Д’Хары по праву рождения и боевым чародеем, в конце концов. И его собственная воля не имела никакого значения, когда его отец вознамерился погубить всех и каждого, открыв шкатулки Одена, или когда единственным способом покинуть Древний Мир для него было разрушение Долины Заблудших, через которую Джегань затем и проник в Новый Мир.
Даже их сын должен был появиться на свет по повелению пророчества. Разве этого было недостаточно, чтобы поверить, что в этом мире никогда не существовала свободная воля? Что все было изначально предопределено?
— Я верю в то, что мы сами определяем наше предназначение, — решил он, невзирая на все противоречия. Идти на поводу у судьбы было не в его привычках, и он не желал, чтобы она верила в это. — Когда все это закончится, я желаю, чтобы моим предназначением была только забота о тебе и о наших детях.
— Детях? — ее глаза сверкнули озорством, которое отодвинуло в тень ее старые страхи. Он и не заметил, как сильно она изменилась, когда доверилась ему, став его женой и матерью его ребенка. Она больше не боялась будущего, зная, что он всегда будет рядом с ней.
— Да, и я имею ввиду не только Эддарда и Лору.
— И ты уверен, что я соглашусь вновь пройти через это? — поддразнила она его.
— Думаю, мы сможем договориться, — ответил он в том же тоне, и Кэлен согласно кивнула. Улыбка коснулась ее глаз, разлилась теплом по его груди.
Кэлен вдруг показалась ему задумчивой, а улыбка — статичной, будто замершей. А потом померкла и она.
— Знаешь, три недели назад я случайно встретила Томаса в библиотеке, — ее голос зазвучал очень мягко. — Он, должно быть, не ожидал встретить нас с Карой, поэтому сначала даже показался мне… нерешительным.
— Он — и вдруг нерешительным? — усмехнулся Ричард, когда, не удержавшись, перебил ее.
— Да, — она кивнула. — Он выглядел таким отстраненным и погруженным в себя, словно хотел закрыться от всех и вся… Потом, когда он извинился за тот инцидент в тюрьме Народного Дворца, я поняла, что ему было стыдно, поэтому он не мог даже просто посмотреть на меня.
Ричард не хотел прерывать ее, чувствуя, что она хотела сказать о чем-то, что было для нее действительно важно.
— Ему стоило только открыть рот, и я вспомнила обо всем, что почувствовала тогда: злость, страх, разочарование и ненависть. Но, знаешь… все это померкло перед пониманием, что даже в тот момент я, по сути, защищала его же и что я готова простить ему все, что угодно, — она обернулась в его сторону, и ее влажные глаза блеснули в лунном свете. Ричард удивился тому, какой несчастной она могла выглядеть, когда что-то не поддавалось ее понимаю. — Я никогда не испытывала ничего подобного, но я чувствую, что готова пойти ради него на все, и я тону в этом чувстве. Я будто не принадлежу сама себе.
Кэлен нашла его руку и обхватила ее своей ладонью, прижимая к своей щеке. Кэлен боялась того, что не могла полностью осознать, но он был уверен: это было невозможно понять, и даже если она считала, что он, Ричард, мог помочь ей и объяснить все, что угодно, то сейчас это было не в его силах. Даже не в его силах.
— Если ты чувствуешь это, значит это правильно. Никогда не подвергай сомнениям свои чувства и эмоции, — ее губы дрогнули в подобии улыбки, когда она кивнула, — и ничего не бойся. Ты будешь замечательной мамой, Кэлен.
— Спасибо, — едва различимо прошептала она, сжав его ладонь. — А ты — прекрасным отцом.
Со странным чувством, будто издалека он наблюдал за тем, как ее эмоции балансировали между радостью и страхом перед чем-то новым и незнакомым. Он не стал говорить об этом вслух, но он уже смирился с тем, что чувствует то же самое. И это чувство, одновременно находившееся в них обоих, при этом стояло гораздо выше них.
— Знаешь, мне кажется, между ним и Никки что-то есть.
Кэлен тихо шмыгнула носом.
— Я давно заметила это, — ее глаза, все еще напоминавшие о том, что недавно она была близка к плачу, внезапно блеснули хитрым огоньком. — Это очевидно. Только посмотри на то, как они ведут себя. Да. Ты видел, как Никки смотрит на него?
— Как кошка, которая хочет защитить котенка, норовящего угодить под тележное колесо? — предположил он.
— Вовсе нет, — протянула она, намереваясь отхватить приз за внимательность. — Она смотрит на него так же, как Кара смотрит на Бена, и…
— И как ты смотришь на меня? — улыбнулся он. — Так бы сразу и сказала.
— Я хотела привести немного другой пример, но — да. Суть ты уловил.
— Если она действительно смотрит на него так, то ты, должно быть, права, — она закатила глаза, — хотя мне и показалось, что в последнее время между ними что-то не так. Еще больше меня беспокоит то, что она уехала, не сказав нам обоим ни слова.
Кэлен хмыкнула.
