Он, наконец, оторвался от окна и подошел к ней, садясь в кресло напротив. Отчего-то они начинали каждый день именно так: именно у этой карты, в этих креслах, успевших, по мнению Матери-Исповедницы, поизноситься за последние две недели даже больше, чем за десятилетия до этого, сидя друг напротив друга и пытаясь помочь друг другу предсказать что-то, чему было не суждено случиться.
Кэлен мысленно прокляла все на этом свете, когда увидела, что ее замечание расстроило Ричарда еще больше. Она решила полностью взять ситуацию в свои руки и потому выпрямилась, намереваясь, теперь уже в прямом смысле, взять Ричарда за руку. Правда, получилось не сразу: чтобы сменить положение и вылезти из небольшой вмятины в кресле, ей пришлось ухватиться рукой за подлокотник, перенести на него часть веса и, в конце концов, сдвинуться, пусть и крайне неловко. Ее муж сделал вид, что даже не заметил этого, чтобы не смущать ее.
— Знаешь что? — она, наконец, обхватила его большую ладонь своими, маленькими и аккуратными, заставляя его разжать ее. — Это всего лишь волнение. И оно, кстати говоря, заразительно.
— Волнение из-за чего?
Он не усмехнулся, не улыбнулся. Дело было действительно плохо. Кэлен поняла, что сегодня ей стоило повести себя по-другому и перестать идти на поводу у его тревоги. Она доверяла интуиции Ричарда, но иногда его избыток мыслей не шел на пользу даже ему самому. Если он сам не бережет свой рассудок, то этим займется она.
— Из-за Томаса. Из-за границ. Из-за Джеганя… Мне продолжать? — она начала водить кончиками пальцев через центр его ладони, от запястья к пальцам и обратно, слегка нажимая, чтобы сделать свои действия более ощутимыми. Кэлен увидела, что они возымели успех, когда Ричард все же ответил ей полуулыбкой, а его кисть заметно расслабилась в ее руках.
— Я понял, что ты имеешь ввиду, как понял и то, что ты хочешь, чтобы я перестал действовать тебе на нервы, — Кэлен фыркнула, но не оторвалась от своего занятия. Она заставила его перевернуть руку и взялась за тыльную сторону ладони, мягко массируя ее двумя большими пальцами. — Но что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе, наконец, воспользоваться теми подарками, которые ты получил от нас с Карой, и пойти в конюшни. Как седлать лошадь, я думаю, ты помнишь, да и дорогу в предместья Эйдиндрила найти не очень сложно. Тебе стоит сжалиться над жеребцом и позволить ему немного размять ноги!
— Так, так… меньше года замужней жизни, а ты уже отсылаешь меня?
— Оглянись! Даже Кара и Бердина остались в коридоре, лишь бы не наблюдать одно и то же третью неделю подряд. Кстати о Бердине: почему бы тебе не взять ее с собой? Она точно сможет поднять тебе настроение, — Кэлен не позволила Ричарду вставить ни единого слова, — и, думаю, Томасу тоже не повредит на время отвлечься, потому что в последнее время он, как и ты, не в лучшем расположении духа. Может быть, это наследственное?
— Если ты так настаиваешь, то у меня просто нет выбора. Но что в это время будешь делать ты?
— Хотя я и не смогу присоединиться к вам, у меня предостаточно дел, которыми я могу заняться в твое отсутствие. Если, конечно, ты опять не уедешь на месяц, — Кэлен выразительно изогнула бровь.
— Ограничусь окрестностями, — заверил он ее, поднимаясь с кресла.
— Хорошо. Я спущусь с тобой, а потом пойду в Зал Прошений, — кратко резюмировала она, намереваясь подняться вслед за ним. Но, как и при прошлой попытке совершить мало-мальски заметное движение, она испытала при этом небольшое затруднение. Впрочем, нет, не небольшое. Поняв, что это затруднение оказалось фатальным, и ее расстроенная беременностью координация не позволит ей вылезти из этого кресла, она хлопнула обеими ладонями по позолоченным подлокотникам. — Видимо, я никуда не пойду.
— Кажется, ты утонула в нем, — Ричард усмехнулся.
— Если ты не поможешь мне, то я застряну здесь аж до того момента, пока твой сын не родится, — она сказала это так, что было сложно понять, забавляла ли ее эта ситуация или огорчала. Впрочем, оба варианта были правдивы. В какой-то степени.
— Повинуюсь, Мать-Исповедница, — с этими словами он протянул ей одну руку и наклонился, другой поддерживая ее со спины, чтобы помочь встать. Кэлен едва не вспыхнула от того, насколько непривычно ей было ощущать себя настолько беспомощной из-за… кресла. Но, к ее облегчению, Ричард больше не затрагивал эту тему.
Когда они оказались у двери, он довольно резко развернулся и произнес то, чего она ожидала от него все то время, что прошло с момента принятия ее предложения.
— Каждый раз, когда я оставляю тебя одну, мне кажется, что именно в этот раз в силу должен вступить закон подлости.
— Ну же, Ричард, — улыбнулась она, кладя руки ему на плечи. — Тебя ждет Томас, Бердина, мой быстроногий подарок и бескрайние поля. А со мной все будет в порядке.
— Береги себя. И избегай слишком мягких кресел, пока я не вернусь.
Кэлен быстро поцеловала его и, можно сказать, вытолкнула в дверной проем, чтобы у него больше не было времени сомневаться.
***
