– Не передумала, – фыркнула Джису, и, не выдержав, засмеялась.
И кухня погрузилась в спокойствие, неожиданное для этого дня, потому что Тэхён искал место, откуда можно было заказать завтрак в шесть утра, а невеста списывалась со своим стилистом и нетерпеливо постукивала пальцами по столу в ожидании того, что сестра её освободит ванную.
Однако продлилось это спокойствие совсем недолго, и следующие несколько часов превратились в калейдоскоп из событий, сменяющих друг друга стремительно быстро. Заполонили его дом какие-то люди, постоянно повышала голос Дженни, чего-то требуя, то и дело хохотала Джису, впавшая в другую крайность – безудержное веселье.
Тэхён исполнял роль прислуги и переносил невесту, уже наряженную в ослепительно белое платье, накрашенную, отдалённо напоминающую гейшу, с места на место, таскал в машину вещи, которые, по мнению Дженни, просто необходимо было брать с собой, и отвечал на истеричные сообщения Чонгука, переживающего на другом конце города о том, что что-то может сорваться.
Когда он спускался в машину, Джису вцепилась в него, словно клещ, и ещё раз посоветовала беречь сестру, а не то она ему «устроит весёлую жизнь даже с того света», и Тэхён убедительно сделал вид, что испугался. Он усадил её на переднее сиденье, а не на заднее, как обычно, и Дженни пришлось теснится сзади, в окружении каких-то коробок и пакетов, предназначение которых оставалось ему не ведомо.
Всё стало ещё хуже, когда они приехали к залу регистрации, потому что госпожа Чон вдруг начала рыдать, и даже господин Чон утирал рукавом пиджака подступающие слёзы. Их с Чонгуком друзья облепили сестёр так, будто знакомы были уже сто лет, и наперебой поздравляли Джису, и спрашивали у Дженни, как она поживает. От бесконечной болтовни у него ещё больше заболела голова и он вспомнил, что так и не выпил таблетки. Забыл просто. Беспокойство волнами поднималось от самых пяток, захлёстывало его с головой. Чтобы немного успокоиться и привести свои мысли в порядок, Тэхён сбежал к лучшему другу.
Жених ожидал в отдельной комнате. Тэхён заглянул в крохотное помещение, и ему стало смешно от вида этой печальной картины – парень в смокинге, с расстёгнутой едва ли не на половину рубашке, весь татуированный и лохматый, вынувший все пирсинги, но забывший один – на брови, понуро двигал пальцами по экрану смартфона и выглядел крайне сосредоточенно и печально.
– Ну что, готов? – Он не знал, какие ободряющие слова надо было сказать своему двадцати двухлетнему другу, собирающемуся стать мужем.
– Она не передумала? – Чонгук встрепенулся, вскочил, очевидно, ожидая новостей из жизни извне.
– Не парься, не передумала, – Тэхён похлопал друга по спине, сел рядом на крошечный диванчик.
– Чел, ты хоть подготовился?
– Подготовился, не парься.
– Тогда хорошо, – Чонгук помолчал. – Если ты на Дженни женишься, станем родственниками, – разорвал воцарившуюся на несколько секунд тишину, – вот здорово будет.
– Я думаю, пока нам одной свадьбы хватит, – ответил так, будто его самого не съедала эта мысль, Тэхён.
Он переживал. Переживал за их отношения, будущее и тайны. У Дженни их не осталось, кажется, зато у него – одна, но самая страшная. Он знал, что у неё таких мыслей не было. Слишком сфокусирована была на подготовке к торжеству, слишком волновалось из-за операции, слишком заботилась о будущем: сестры, его, своём собственном. Она подсела ему на уши с миллионом стажировок, но Тэхён ничем не хотел заниматься. Пока что. Он должен был разобраться со своими внутренними проблемами прежде, чем начинать что-то большее.
Времени на рефлексию не было. Их с Чонгуком очень быстро выперли из уютной коморки, и Тэхён отправился веселить гостей внутри церемониального зала, а друг – приветствовать их перед ним.
Дженни летала от одной локации к другой, словно парила над землёй, и голос её, необычайно громкий и суровый, разносился по помещению, отражался эхом от высоких потолков.
К удивлению всех причастных к организации, церемония началась вовремя. И Тэхён, стоя лицом к гостям, вглядываясь в знакомые лица, начал вещать о том, как рад он присутствовать при соединении двух людей в единое целое. Чонгук мялся рядом, и выглядел неловким и смешным, постоянно одёргивал пиджак и теребил пальцами брови, по привычке стремясь нащупать там пирсинг.
Раскрылись тяжёлые двери, пропуская невесту. Дженни, мертвенно бледная даже под плотным слоем макияжа, вцепилась пальцами в ручку коляски, и везла сестру к алтарю. Джису была красива. Она предстала перед Тэхёном совсем не той беззащитной девчонкой, которой он видел её всего пару часов назад. Нет, она была ослепительна прекрасна и чем-то похожа на Снежную королеву. Убранные назад волосы, открытое лицо – изящное, словно у фарфоровой куклы, и ослепительно белое платье, пышная юбка которого закрывала собой коляску. Он взглянул на Чонгука, и ничуть не удивился тому, что друг утирал непрошенные слёзы.
