Тэхён был на нескольких свадьбах, но ни одна из них не была наполнена такими эмоциями. Джису не проронила ни слезинки, зато рыдали её названные родители, сестра и их друзья – совсем незнакомые, но быстро проникнувшиеся симпатией к этой девушке. У Тэхёна самого подступил к горлу ком, когда Дженни вышла читать свою речь:
– Онни, – она тут же сбилась на всхлип, но взяла себя в руки, улыбнулась, утёрла покрасневший нос ладонью. Публика разлилась звонким смехом. – Ты знаешь, что для меня ты самый дорой человек на свете. И я ни в чём в жизни так не уверена, как в том, что моя любовь к тебе останется навсегда. Я говорила тебе много слов. Плохих и хороших. Я плакала с тобой. Плакала из-за тебя и за тебя. Я улыбалась так, что щёки начинали болеть. Я была в отчаянии и на вершине счастья. Всё из-за тебя, сестрёнка. Но сегодня я хочу сказать тебе самые важные слова. Более значимых из моего рта не вылетало. Будь счастлива. Будь так счастлива, чтобы это счастье перекрыло всё, что было с нами до этого. Будь счастлива много-много лет. И тогда я буду счастлива тоже, – зал зааплодировал, а сёстры несколько мгновений смотрели друг на друга. Дженни отвела взгляд первая. – Чонгук, – обращение заставило парня вздрогнуть, – ты же знаешь, что будешь иметь дело со мной, если обидишь мою сестру? – Она вздёрнула подбородок, совсем как ребёнок, хвастающийся старшим братом-боксёром, способным навалять обидчикам. Жених покорно закивал. – Спасибо тебе, – тут же смягчился её голос, вновь задрожал. – Спасибо за то, что ты оберегаешь мою онни. За то, что любишь её. Спасибо за то, что подарил нам семью. Пожалуйста, будьте счастливы. Ладно? – Последний вопрос прозвучал совсем неуверенно, и Дженни двумя руками закрыла лицо, заплакала. Микрофон оказался близко к губам, по залу разнеслась череда оглушительно громким всхлипов.
Это её действие вдруг расслабило всех. И Чонгук подошёл к ней, стиснул в объятиях и прошептал на ухо что-то, чего Тэхён не услышал, но девушка улыбнулась ему и похлопала по спине. Прочитали свои клятвы жених и невеста, и были они полны подколов и шуточек. Всем понятно стало, что по настоящему важные слова они произнесли до этого.
Официальная часть быстро закончилась, и началось время фотографий, а потом тостов и новых порций слёз. Тэхён наблюдал за всем со стороны, будто не с ним это происходит. И только когда Дженни, уставшая, с испариной на лбу, опустилась рядом с ним на стул – кажется, впервые за этот длинный день, он вздохнул свободнее.
– Голодная? – Спросил, увидев, как она набросилась на еду, уже остывшую, но всё ещё вкусную.
– Ещё бы, – промямлила с набитым ртом. – Аж желудок в трубочку скручивается, так есть охота.
И она ела, а Тэхён давал краткие рецензии на блюда, которые уже успел попробовать, и чокался с ней. Он пил сок, а Дженни налегала на шампанское, и совсем скоро стала розовой и сонной.
– Всё кажется ненастоящим, – пробормотала, привалившись к его плечу.
– Почему? – Тэхёну приходилось кричать ей прямо в ухо, так громко играла музыка. Все веселились, и Джису рассекала между гостями, как заправский участник Формулы 1. Чонгук отрывался под Эминема и не мог перестать целовать свою жену, и она смеялась и отпихивала его руками. Госпожа Чон всё никак не могла успокоится, и плакалась в плечо мужу, а он гладил её по голове и снимал всё на камеру – для потомков. Их друзья совсем не чувствовали себя неловко, и радостно общались с новоиспечённой женой, окружили её плотным кольцом, и она, словно трофей, попадала из одной компании в другую, и с лица её не сходила взбудораженная, счастливая улыбка.
– Сегодня моя сестра похожа на принцессу, но через два дня она будет лежать на операционном столе. Это кажется таким неправильным. Почему она вынуждена переживать такое? – Дженни смотрела так, будто он мог дать ей ответ на этот вопрос.
– Я не знаю, – он чувствовал растерянность и стыд за то, что почти не думал о будущем. Для Тэхёна всё ограничивалось планами на один день. Он не мог, не хотел планировать дальше. – Всё будет хорошо, – дал пустое обещание.
– Ты так думаешь? Не врёшь мне? – Она вглядывалась в него так, будто бы действительно верила в магию слов. Он вдруг осознал, что дело было не в словах. Дело было в том, что она верила в него. Полностью и самоотверженно. Дженни на него полагалась, и груз ответственности вдруг свалился Тэхёну на плечи, он почувствовал себя скованным. Будто в тесном помещении. Ему захотелось оттолкнуть её, как он отталкивал всех, кто был к нему добр. Чтобы не прельщались. Чтобы не воображали себе слишком многое. – Не врёшь? – Переспросила, уже улыбаясь. Той самой улыбкой, которой он ничего не мог противопоставить. Которая сражала его и порабощала. Делала самым слабым для неё, но могучим – для всего остального мира.
– Не вру, – ответил он.
Он размышлял об этом ночью, когда Дженни тихо сопела под боком. Она вымоталась и рухнула в кровать сразу, как только они пришли домой. Тэхён аккуратно стирал с неё, мирно сопящей, косметику, а потом торчал на кухне и думал о том, как быстро меняется жизнь.
